Как связать детский рюкзак крючком для девочки

Главная   Фонд   Концепция   Тексты Д.Андреева   Биография   Работы   Вопросы   Религия   Общество   Политика   Темы   Библиотека   Музыка   Видео   Живопись   Фото   Ссылки  


Михаил Александрович Коростовцев


Размещение в сети: http://www.rodon.org/kma/rde.htm
Дата написания: не выяснена;  автора: 1900-1980;  файла: 26.02.2008




Введение


Египетская религия всегда привлекала пристальное внимание цивилизованных народов. Уже древние греки, соприкасавшиеся с Египтом, проявляли к ней интерес в своих трудах. Религии древнего Египта уделяется большое место в произведениях «отца истории» Геродота, Диодора Сицилийского и многих других античных авторов. Тот факт, что такой писатель, как Плутарх, который «справедливо считается последним универсальным ученым эллинизма», посвятил специальный труд египетской религии, свидетельствует о глубоком к ней интересе в античном мире. С падением египетской культуры и вытеснением египетской религии с арены мировой истории христианством интерес к этой религии продолжал жить в среде европейских ученых, несмотря на то что египетский язык и египетское письмо стали «книгой за семью печатями». Так, например, во Франкфурте-на-Майне в 1701 г. был опубликован труд некоего Яблоньского «Pantheon Aegyptiorum». Но этот труд, как и другие ему подобные работы о древнем Египте, по существу, не имел научного значения, поскольку автору были недоступны для изучения подлинные египетские тексты.

Научное изучение египетской религии началось лишь после того, как в 1822 г. гениальный француз Франсуа Шампольон, «отец египтологии», сделал решающий шаг на пути дешифровки египетских иероглифов и тем самым раскрыл для науки новые, поистине необъятные сферы исследования.

С самых первых своих шагов египтология уделяла большое внимание изучению египетской религии. Сам Франсуа Шампольон опубликовал труд, посвященный этой теме. За истекшие полтора столетия египтология бурно развивалась во всех направлениях, развивалось и углублялось исследование египетской религии.

Здесь нет необходимости и возможности даже в самом сжатом виде излагать историю изучения египетской религии. Достаточно сказать, что литература о религии древнего Египта очень обширна – она состоит из статей и книг, посвященных отдельным проблемам египетской религии, а также из обобщающих трудов. Среди последних надо назвать в первую очередь замечательную монографию одного из корифеев египтологии – А. Эрмана, а также более поздние труды таких ученых, как X. Кеес, Я. Черны, Ж. Вандье, Э. Дриотон, С. Донадони, и, наконец, замечательный труд X. Бонне. Невозможно не упомянуть и прекрасный труд безвременно погибшего ученого ГДР Зигфрида Моренца, труд, обладающий высокими научными достоинствами и явившийся весьма ценным вкладом в науку.

Казалось бы, что при наличии подобной серии обобщающих работ по религии древнего Египта прибавление к ним еще одной вовсе не представляется научной необходимостью. Однако это не так. На русском языке нет ни одной оригинальной обобщающей работы по египетской религии. В трудах русских и советских египтологов, а также в переведенных на русский язык работах зарубежных ученых (например, А. Морэ, Дж. X. Брестеда) затронуты лишь отдельные аспекты этой темы. Не существует, насколько нам известно, и труда по египетской религии, написанного с позиций исторического материализма. Этими двумя факторами и диктуется необходимость настоящего издания.

Египетская религия – явление грандиозное. Судя по сохранившимся памятникам, она существовала на протяжении приблизительно трех с половиной тысячелетий. Знаменитый Г. Масперо в серии замечательных статей, посвященных разным вопросам египетской религии и опубликованных в «Revue de 1'histoire des religions», последовательно применил исторический принцип исследования, доказав, что египетская религия была явлением исторически развивающимся, а не стабильным, всегда тождественным самому себе феноменом, как это считалось со времени X. Бругша. Этого принципа исследования ученые придерживались и в дальнейшем. В наши дни наука, несомненно, располагает многими превосходными описаниями египетской религии, и все же история египетской религии еще не создана. Причина этого кроется, с одной стороны, в отсутствии источников, относящихся к древнейшему периоду, с другой – в крайне противоречивом содержании имеющихся источников, что является результатом напластования и смешения взглядов и верований разных времен и местностей.

Предлагаемый труд вовсе не претендует быть историей египетской религии – исторический элемент содержится в нем постольку, поскольку позволяет состояние науки на сегодняшний день.

Египетская религия – явление не только хронологически протяженное, но и многоаспектное. Это фетишизм и тотемизм, политеизм и монотеистическое мышление, теогония и космогония, культ, необычайно разнообразные и противоречивые мифы, не менее разнообразные и противоречивые представления о загробной жизни, это проблемы взаимодействия религии с этикой, наукой и искусством, организации клира и его положения в обществе, обожествления фараона и т. д. Все эти аспекты с течением времени, естественно, видоизменялись и порой весьма существенно. На современном уровне развития науки удобнее проследить изменения внутри каждого аспекта.

Подлинно научное описание египетской религии возможно, если иметь в виду следующее. Египетская религия, как и всякая другая, является идеологической надстройкой над материальным базисом общества. Возникновение и развитие религии – исторический процесс, а не.волюнтаристский акт. Религия, как и всякая идеология, раз возникнув, приобретает известную, порой даже большую самостоятельность по отношению к базису. Вспомним, что идеи, овладевшие массами, становятся материальной силой. Но если религия в своем развитии совершенно отрывается от базиса, она либо вырождается и исчезает, либо ходом истории так или иначе приводится в соответствие с базисом.

Здесь следует коротко сказать о том, что такое религия. Дефиниций понятия «религия» в научной литературе предлагалось бесконечное количество. Но все они не включают необходимого признака религии – веры в сверхъестественное.

Всеобъемлющее определение религии дал Ф. Энгельс: «...Всякая религия является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, – отражением, в котором земные силы принимают форму неземных. В начале истории объектами этого отражения являются прежде всего силы природы, которые при дальнейшей эволюции проходят у различных народов через самые разнообразные и пестрые олицетворения. Этот первоначальный процесс прослежен при помощи сравнительной мифологии – по крайней мере у индоевропейских народов – до его первого проявления в индийских ведах, а в дальнейшем своем развитии он детально исследован у индусов, персов, греков, римлян, германцев и, насколько хватает материала, также у кельтов, литовцев и славян. Но вскоре, наряду с силами природы, вступают в действие также и общественные силы – силы, которые противостоят человеку в качестве столь же чуждых и первоначально столь же необъяснимых для него, как и силы природы, и подобно последним господствуют над ним с той же кажущейся естественной необходимостью. Фантастические образы, в которых первоначально отражались только таинственные силы природы, приобретают теперь также и общественные атрибуты и становятся представителями исторических сил».

К. Маркс указал, что религия – это «превратное мировоззрение... общая теория этого мира, его энциклопедический компендиум, его логика в популярной форме, его спиритуалистический point d'honneur, его энтузиазм, его моральная санкция, его торжественное восполнение, его всеобщее основание для утешения и оправдания».

Иначе говоря, религия – это первое мировоззрение человека. Вполне понятно, что с религией теснейшим образом связаны первые шаги человека в любой отрасли знания и искусства, ибо и знание, и искусство были чисто эмпирические и над любой практической деятельностью человека господствовали религиозные воззрения.

«Когда-то наука совпадала с религией, – пишет Н. К. Крупская, – и только по мере того как наука отделилась от церкви и стала работать другими методами, другими способами, – только после этого получилась пропасть между религией и наукой... То, что думали люди науки, которые в то же время были и людьми религии, они несли в массы... Если мы посмотрим на Древний Египет, то там представители религии – жрецы – вели громаднейшие наблюдения метеорологического характера, знали, когда будет разлив рек, могли предсказать это; в области медицины и ряда естественных наук они также стояли на высоте достижений того времени». В дальнейшем будет наглядно показана связь египетской религии с разными отраслями египетской культуры.

Необходимо остановиться еще на одном очень важном вопросе, прежде чем приступить к описанию египетской религии, – на вопросе о ее возникновении. Вопрос имеет два аспекта. Первый, чисто теоретический, требующий подхода с позиций исторического материализма: возникновение и развитие египетской религии как явления надстроечного определяется теми же закономерностями, что и возникновение и развитие других религий (близких ей типологически) в обществах, переходящих из доклассовой формации в первую классовую формацию. Нет никаких оснований считать, что египетская религия возникла и развивалась каким-то особым, только ей свойственным путем.

Второй аспект – конкретные формы возникновения и развития египетской религии – представляет огромные трудности, которые объясняются состоянием источников. Религиозные воззрения египтян возникли и развивались задолго до объединения Египта. Между тем письменных источников от тех времен не сохранилось, поскольку письменность в Египте возникла позже, приблизительно в одно время с начавшимся процессом объединения. Правда, в «Текстах пирамид», впервые записанных во времена V и VI династий, содержатся отдельные места, восходящие к глубочайшей древности. Однако это лишь отрывочные и несвязные свидетельства о древнейших формах религиозного мышления египтян, не позволяющие, к сожалению, составить четкое представление о возникновении и становлении египетской религии.

Один из крупнейших корифеев египтологии, немецкий ученый К. Зете, опубликовал блестящую монографию, посвященную древнейшей истории и религии Египта. Маститый автор в своем исследовании реконструировал древнейшую историю и религию страны, исходя из имевшихся в распоряжении науки многочисленных источников, сохранившихся от периода после объединения Египта. Исключительная эрудиция, проницательность и одаренность автора, его авторитет в научных кругах возбудили глубокий интерес к этому труду. При изучении египетской религии невозможно не учитывать это исследование, ибо наряду со спорными и недосказанными положениями он содержит и такие, которые бесспорны. Таковы, например, положения общего характера, изложенные в § 4-5, подкрепленные не только множеством косвенных данных, но и рядом сведений этнографического и исторического характера, касающихся других народов и полностью подтверждающих основные положения исторического материализма о превращении доклассового общества в раннеклассовое. Эти положения К. Зете будут подробно рассмотрены далее.

В другом исследовании, посвященном возникновению и становлению египетской религии, написанном американским ученым Мерсером, также предпринята попытка реконструкции древнейших форм египетской религии. Рецензент труда Мерсера подчеркивает, что такие работы, несомненно, полезны и нужны, но вместе с тем они содержат много спорного. Исследование Мерсера, являясь, как и труд К. Зете, реконструкцией прошлого, от которого не сохранилось непосредственных источников, не может не быть в силу этого обстоятельства полемичным в ряде своих положений.

Нисколько не пренебрегая научными реконструкциями генезиса и древнейшего состояния египетской религии, в интересах полной объективности целесообразно начать ее описание, опираясь на письменные памятники, т. е. со времен Древнего царства. Уже в то отдаленное время египетская религия приобрела в основном все те характерные черты, которые были ей свойственны на всем дальнейшем протяжении ее существования. Это, конечно, не означает, что она не подвергалась изменениям. Но изменения эти не носили такого характера, который мог бы привести к качественно иному состоянию.

Типологически религия древнего Египта относится к тем религиям, которые характерны для древнейших классовых обществ, именно поэтому в египетский пантеон входили и не египетские боги – например, семитские божества Кадеш, Аштарта, Решеп и др.

Очень важно подчеркнуть, что государственной религии, в нашем понимании, в Египте никогда не было, как не было и единой церковной организации. В связи с этим не существовало обязательных для всей страны религиозных догматов, не наблюдалась унификация религиозных воззрений. Египетская религия представляет собой очень сложный феномен, соединение часто противоречивых, а порой и взаимоисключающих верований, возникших в разные времена и в разных частях страны. Было бы несправедливо утверждать, что древние египтяне не ощущали этих противоречий. Наука располагает безусловными доказательствами того, что жреческие коллегия крупных религиозных центров, таких, как Гелиополь, Гермополь, Мемфис, Фивы и др., стремились как-то упорядочить исторически возникшее хаотическое нагромождение религиозных верований и воззрений. Но осуществить это им так и не удалось. По-видимому, отсутствие последовательности, психологическая невозможность отказаться от древних религиозных взглядов, даже если они противоречат новым плодам теологического творчества, глубокая приверженность традициям в высшей степени характерны для религии вообще и египетской в частности.

Современное научное мышление обязано рассматривать это как объективный исторический факт. Но вместе с тем в каждом конкретном случае необходимо стремиться по мере возможности к историческому объяснению противоречивости религиозных верований. Вряд ли, однако, целесообразно излагать все контроверзы, существовавшие в науке по поводу того или иного явления египетской религии. Гораздо важнее дать возможно более точное описание фактов в их взаимосвязи, опираясь на источники, с привлечением лишь самых новых и серьезно аргументированных точек зрения полемизирующих сторон.

В заключение автор считает необходимым довести до сведения читателя, что научная литература и источники по теме – религия Египта – настолько многочисленны и обширны, что использовать или хотя бы упомянуть все было бы практически невозможно. Автор стремился возможно шире использовать научную литературу на русском языке, разумеется ту, которая отвечает требованиям современного уровня развития науки.

Фетишизм и тотемизм.
Культ животных


Прежде чем обратиться к фетишизму и тотемизму в египетской религии, необходимо сказать несколько слов об этих явлениях. Понятия, обозначаемые этими терминами, теснейшим образом связаны между собой. Говоря о термине «фетишизм», следует иметь в виду, что "свое научное значение термин «фетишизм» приобретает лишь в том случае, если под ним разуметь почитание фетишей, т. е. материальных предметов, вещей, чувственно воспринимаемых объектов, взятых из природы или искусственно изготовленных, которым суеверная фантазия приписывает сверхъестественные силы и способности".

Фетишизм, одна из самых ранних форм религии, наблюдался у всех народов в той или иной форме. Теории фетишизма посвящена обширная научная литература, поэтому «в настоящей работе нет места для рассмотрения вопросов о возникновении фетишизма и его отношении к анимизму, магии и другим элементам религии».

Тотемизм смыкается с фетишизмом. Это также одна из древнейших форм религии. Опыт исследования взаимоотношений этих разных форм религии представляет собой труд Г. П. Францева «У истоков религии и свободомыслия» (М.-Л., 1959), в котором использован большой, но уже хорошо известный египтологический материал. По сути дела, эта книга является расширенной переработкой исследования того же автора «Фетишизм и проблема происхождения религии» (М.-Л., 1940).

О тотемизме также существует весьма обширная литература, в которой предлагаются самые разнообразные объяснения происхождения этого явления. Естественно, что единственно научное объяснение генезиса и сущности тотемизма надо искать в материалистической интерпретации истории древнейшего человеческого общества. «Истоки и основа тотемических верований имеют социальный характер. Центральная идея тотемизма – идея коллективных предков и группового (коллективного) родства людей с животными – тотемами – возникла исторически как процесс идеологического отражения специфических особенностей раннеродового общества: кровнородственной структуры общественных групп, в формах которой развивалось исторически их общественное производство». «Тотемы образуют мир мифических первопредков общественных групп (родов), тотемических первопредков двойной (полуживотной – получеловеческой) природы. Образ тотемического первопредка возникает как религиозное отражение общественной структуры, которая в действительности (в родовом обществе) являлась структурой родового дерева». Следуя за А. Видеманом, наш другой соотечественник писал: «Подобно другим народностям, и египтяне некогда находились на той ступени культурного развития, когда человек беспомощно стоял среди окружающей его девственной природы, чувствуя себя вполне зависимым от нее. Во всех многообразных предметах и явлениях природы, особенно же в недоступных их пониманию, первобытные обитатели нильской долины видели проявления могущественных таинственных сил, то благодетельных, то губительных для человека... Такое направление первобытного мышления, приведшее древнейших египтян к фетишистическому обоготворению предметов и явлений внешней природы, представляло собою очень благоприятную почву для возникновения религиозного почитания животных». Указав далее, что между поведением животных и людей много общего и что это бросалось в глаза человеку, автор приходит к выводу о порождении совокупностью указанных обстоятельств культа животных. В этом объяснении все правильно, за исключением того, что первопричиной возникновения культа автор считает низкую ступень культурного развития. По сути же дела это лишь одно из звеньев цепи, в конечном счете все явления духовной и идеологической сфер, в том числе и уровень культурного развития общества, определяются экономическим базисом.

После этих предварительных замечаний общего характера обратимся к египетским фактам.

Мы не располагаем фактами додинастического Египта, но источники времен объединенного Египта дают полную возможность заглянуть и в додинастическое прошлое.

Фетишизм в Египте «передавался из поколения в поколение с древнейших времен и затем, уже во времена теологических спекуляций, подвергался стилизации и видоизменениям, но никогда не предавался забвению».

Культ животных, их обожествление в династическом Египте в течение тысячелетий, вне сомнения, восходит к додинастическому тотемизму. На это указал К. Зете. Однако некоторые весьма эрудированные и авторитетные египтологи, обогатившие науку очень ценными трудами по египетской религии, отрицают наличие в древнем Египте фетишизма и тотемизма, отнюдь не отрицая культа животных.

В древнейшие времена Египет занимал территорию, состоявшую в историческое время приблизительно из 40 независимых номов, т. е. земель, на которых жили человеческие коллективы типа племен, находившиеся на одной из ступеней доклассового развития. Типичной формой религии для таких социальных организмов, как это показывает опыт всемирной истории и этнография, является фетишизм и тотемизм, и нет решительно никаких оснований полагать, что историческое развитие египтян не было подчинено всеобщим закономерностям исторического процесса.

В объединенном Египте «религия... является результатом слияния сначала независимых племенных культов. Каждый город имел свое божество в форме материального фетиша, но значительно чаще в виде животного». Таким образом, политеизм объединенного Египта – вполне закономерное следствие слияния местных номовых религий додинастического Египта, главной формой которых были фетишизм и тотемизм.

К. Зете тонко подметил, что идолы божеств ряда номов уже в объединенном Египте представляют собой культовые изображения обожествленных животных. Номы и города были настолько связаны со своими богами-животными, что греки нередко давали им названия этих животных: Ликополис, Леонтополис, Гиераконполь, Крокодилополь и т. п.

Различия между додинастическим тотемизмом и культом животных в династическом Египте в принципе вовсе не так уж значительны: если тотему не поклоняются, если тотем – «родственник» племени или клана, то обожествленному животному молятся и в ряде случаев это божество является приближенным к фараону: «Коршун Нехбет слыл матерью фараона, а дикая корова – его кормилицей и воспитательницей». Словом, в ряде случаев тотемизм и культ животных настолько сближаются, что нет сомнения в том, что это явления одного порядка.

В своем замечательном труде «Der Gotterglaube im Alten Agypten», в главе о культе животных, X. Кеес категорически отвергает тотемизм и приводит очень интересные и, несомненно, в ряде случаев правильные объяснения того, почему в той или иной местности возник культ конкретного животного.

Эти объяснения сводятся к указанию на географические (в широком смысле этого слова) особенности местности. Но если природные условия служат вполне удовлетворительным объяснением причин выбора человеком для культа того или иного животного, то они бессильны объяснить, почему человек в ходе исторического развития был вынужден обратиться к культу животных. Корни тотемизма и культа животных – не в природных условиях жизни человека, а в социально-экономической структуре общества, где имеют место именно те формы религии, которые мы называем фетишизмом и тотемизмом.

У большинства народов фетишизм и тотемизм исчезли в процессе исторического развития, оставив лишь те или иные пережитки; в Египте же культ животных не только не исчез, но проявил необычайную живучесть – он сохранился и после потери Египтом независимости до времени римского господства включительно.

Начало культа животных относится в династическом Египте к очень глубокой древности. Культ этот проявляется в форме обожествления живого животного и в форме поклонения изображению обожествленного животного или антропоморфному божеству с частью тела животного.

Следует отметить также, что некоторым животным поклонялись на всей территории Египта, другим – в отдельных частях страны, наконец, третьим – только в какой-то одной местности.

Как бы ни объяснять происхождение тотемизма вообще и генезис египетского тотемизма в частности, несомненно, что конкретная географическая среда, в которой обитали египтяне, фауна, игравшая многообразную роль в их жизни, были существенным фактором возникновения конкретных форм египетского тотемизма и его последующего превращения в культ животных.

Скотоводство занимало важное место в хозяйственной жизни народа еще задолго до объединения Египта, поэтому уже в глубокой древности началось обожествление крупного рогатого скота. Во времена I династии существовал культ быка Аписа (др.-егип. hp, греч. Apis, коптск. Sane). Апис был одним из божеств Мемфиса.

Наши сведения о культе Аписа почерпнуты главным образом из источников значительно более поздних – начиная со времени Нового царства – и у античных авторов. С культом Аписа связано одно из самых сенсационных открытий XIX в. в истории египтологии.

Французский египтолог Олюст Мариетт был направлен в Египет для приобретения в монастырях коптских рукописей. Чтобы получить доступ к монастырским хранилищам рукописей, необходимо было заручиться поддержкой коптского патриарха, однако тот отнесся крайне недоверчиво к молодому французскому ученому. Располагая деньгами для закупки рукописей и обуреваемый жаждой деятельности, Мариетт на свой страх и риск начал вести раскопки. Он вспомнил описание Страбоном (XVII, 807) сфинксов, находящихся у мемфисского Серапеума, произвел археологическую разведку и натолкнулся на некрополь Аписов-Серапеум. Предпринятые позже раскопки на средства французского правительства привели к открытию всего Серапеума – здесь были обнаружены погребения 64 быков, множество стел и разного рода памятников. С этого началась блестящая карьера О. Мариетта, ставшего организатором Службы древностей Египта (Service des Antiquites de I'Egypte) и ее первым директором.

Мемфисский Серапеум представляет собой грандиозное подземное сооружение с огромными каменными саркофагами для мумий быков. На специальных стелах указаны даты: рождения, «вступления в должность» Аписа и смерти – с точностью до одного дня царствования того или иного фараона. Следует подчеркнуть, что предание о том, будто срок жизни Аписа – 25 лет (затем его топили), не подтверждается памятниками – в Серапеуме имеются погребения Аписов, проживших более этого срока.

Ритуалу погребения Аписа придавалось исключительно большое значение – об этом свидетельствует демотический папирус в Вене, содержащий подробнейшее наставление для выполнения ритуала". Древнейшее погребение Аписа в мемфисском Серапеуме относится ко времени Аменхотепа III самое позднее предшествует началу новой эры.

Живого Аписа содержали в Апейоне – специальном помещении, о котором упоминает Геродот (II, 153) и которое Страбон (XVII, 807) называет двором. Античные авторы передают разноречивые сведения об Аписе. Страбон (XVII 807) утверждает, что «его лоб и некоторые другие малые части тела имеют белые отметины, остальные же части черные; по этим признакам всегда выбирают быка, подходящего для наследования, когда умирает тот, который пользуется почитанием». Геродот (III, 28) так описывает Аписа: «Он черный, на лбу у него белый квадрат, на спине изображение орла под языком – жука». Другие авторы, расходясь в деталях, сходятся в том, что Апис черный.

Что же представляет собой Апис согласно египетским источникам? Свидетельства их неоднозначны.

Во-первых, поскольку Апис был мемфисским божеством, он связывается с мемфисским богом Пта. В Большом папирусе Харрис I (44.9) об Аписе сказано, что он душа бога Пта; во-вторых, Апис рассматривается как оракул (whm) бога Пта и, наконец, объединяется с богом Осирисом, являя божество Апис-Осирис. Но синкретическое Апис-Осирис отнюдь не тождественно имени Осирис-Апис. Так именуется умерший Апис в знак того, что после смерти, как и все прочие умершие, он превратился в Осириса. Сохранилось много бронзовых статуэток Аписа с солнечным диском между рогами.

Культ Аписа был всеегипетским, а также признавался персидскими царями (Дарий I), Лагидами и даже римскими императорами. Содержание и формы культа Аписа в поздние времена, особенно начиная с саисского времени, и в эпоху, скажем, Среднего или Древнего царств должны существенно различаться. Но, к сожалению, мы не располагаем достаточной информацией на этот счет.

Апис не единственный обожествленный бык. В Гелиополе поклонялись черному быку Мневису (греч. форма; др.-егип. Mr-wr). Подобно Апису, он содержался в особом помещении, после смерти его мумифицировали и хоронили, как Аписа. Замечательно, что практиковался тот же погребальный ритуал, что и в отношении умерших людей.

Обнаружены заупокойные скарабеи, «заменители» сердца для быков Мневисов, на одном из них – формула, почти тождественная формуле на скарабеях, применяемых при мумификации людей. Хоронили Мневисов в гелиопольском Серапеуме. Мнение был оракулом бога Ра и его воплощением на земле. Культ Мневиса засвидетельствован памятниками со времен XVIII династии, но восходит он, несомненно, к более древним временам.

В Гермонте в поздние времена обожествлялся бык Бухис, черно-белой масти (Бухис – греч. форма имени, др.-егип. bh), его связывали с богом Монту. Близ Гермонта был специальный некрополь этих быков – Бухеум. Культ их процветал во времена XXX династии и при Лагидах.

Интересно отметить, что цветная иконография Бухисов не всегда была выдержана в реалистическом стиле: в ряде случаев они изображены не черно-белыми, а красновато-коричневыми.

Быки белой и черной масти были редкостью и потому строго оберегались. Приобретение в частном порядке и тем более убиение быка с признаками, которые могли рассматриваться как священные, строго карались уже во времена Нового царства. Один из жрецов бога Амона времени XXII династии ставит себе в заслугу то, что он спасал от убоя быков такой масти (стела 42430 Каирского музея).

Культы названных быков, особенно Аписа, приобрели значительную известность. Но наряду с ними в других местностях соблюдался культ других быков (например, в Кинополе – культ быка bh, он же – герой сказки о двух братьях) и разных коров – некоторые из них фигурируют в мифах.

Очень любопытно уникальное изображение времен XXI династии в гробнице (№ 68) жреца бога Амона – Неспнефхора в Фивах: жрец и его жена возлагают дары на три жертвенника, установленных перед коровами. Коровы с коронами на головах. Все три короны разные.

Культ быков и коров встречается большей частью в местностях Дельты. Это вполне естественно – во все времена истории Египта Дельта была богата пастбищами. Важно полчеркнуть, что обожествлялся не весь крупный рогатый скот, а лишь отдельные его представители.

Весьма распространен был культ крокодила, олицетворявшего бога Себека. Вряд ли можно согласиться с Кеесом в том, что в династическом Египте слово «Себек» означало «крокодил» – Кеес не приводит никаких лексикографических данных в доказательство своего утверждения. «Себек» было названием божества. В египетском языке насчитывалось 20 различных обозначений для крокодила, но слова «Себек» среди них нет. Культ крокодила возникал в местах, изобилующих этими животными. «Сама природа страны объясняет, почему культ крокодила встречается преимущественно в тех местностях, где острова на реке, быстрины или крутые отвесные берега реки представляли опасность для судоходства по Нилу, а также заболоченные местности с озерами и каналами». Таких мест было множество в долине Нила.

«Нрав крокодила и отношение его к другим животным и к человеку должны были создать ему в глазах египтянина репутацию не благодетельного, а злого, губительного существа, опасного для всего живого, соприкасающегося с ним. Египтянина, как и современного суданца, не могли не поражать и не ужасать страшная хищность крокодила, проявляемая в отношении почти ко всем живым существам, с которыми он в состоянии справиться, начиная с рыб и кончая крупными млекопитающими и человеком, наглая дерзость, обнаруживаемая им в воде даже у самого берега, вблизи человеческих жилищ, хитрость и коварство, с какими он подстерегает добычу, и молниеносная, рассчитанная на верный успех стремительность, с какою он бросается на нее. Несчастные случаи с животными и людьми – жертвами крокодилов, во множестве отмечаемые современными путешественниками по Судану, в древнем, а тем более в первобытном Египте, несомненно, были заурядным явлением. Память о них сохранилась как в туземных, так и в классических и древнехристианских свидетельствах. На египетских рельефах нередки изображения крокодила, подстерегающего переходящие реку стада и пастухов, которые криками отгоняют хищника. Для защиты от крокодилов составляли специальные магические формулы, заклинавшие чудовищ не вредить человеку или скоту. С жалобами на хищников и просьбою об ограждении от них обращались иногда к самим богам. По словам классических и древнехристианских писателей, появление крокодилов на побережье Нила было обычным явлением в разных частях Египта, как, например, в Хеммисе. Мытье ног, черпанье воды и даже плаванье по Нилу близ Коптоса, Омбоса и Арсинои были сопряжены с опасностью стать жертвой крокодила. Печальная репутация крокодила как наглого хищника нашла себе яркое выражение, между прочим, в том, что некоторые слова, служившие для обозначения дурных душевных свойств и качеств, детерминировались (на письме. – М. К.) знаком крокодила».

Вместе с тем в ряде текстов крокодил-Себек рассматривается как надежный защитник богов, его свирепость и другие устрашающие качества якобы отпугивают от богов силы зла и тьмы. В эпоху Среднего царства в Фиваиде были популярны теофорные имена Себекемсаф и Себекхотеп, соответственно означающие «Себек защита его» и «Себек доволен» и свидетельствующие о том, что Себек, в представлении египтян, мог быть защитником не только богов, но и людей. Даже фараоны XIII династии носили имя Себекхотеп.

«Один из множества крокодилов, обитающих в известной местности, удостоивался, по каким-то пока еще непонятным для нас основаниям, чести возведения в звание верховного главы, царственного представителя всех прочих крокодилов... Судя по аналогии к культам других животных видов, а также по религиозно-бытовой практике более поздних периодов древнеегипетской истории, верховный крокодил уже в первобытную эпоху содержался при храме главного города области, преданной культу крокодилов, будучи окружен величайшим почетом, питаем жертвенными яствами и молитвенно призываем своими почитателями, а изображения его как патрона чтущей его области служило областным гербом и было носимо на штандартах и почетных подставках на войне и во время торжественных религиозных процессий».

Умершего крокодила бальзамировали и хоронили – обнаружен целый ряд захоронений священного животного. Отличные экземпляры мумий крокодилов хранятся в Каирском музее.

Культ крокодила был распространен во многих местностях Верхнего и Нижнего Египта: в разных точках Фаюма, в первую очередь в Шедит; в Дельте – не менее чем в семи местностях; в Верхнем Египте – не менее чем в 15 местностях, в том числе в Омбосе и Фивах. Однако, несмотря на широкое распространение, культ крокодила, по сообщению Геродота (II, 69), не был всеегипетским – в ряде местностей он не наблюдался, например в Элефантине.

Небезынтересно привести рассказ географа Страбона (64/63-23/26 гг. до н.э.) (География, XVII, 38, 748) о его посещении города Арсинои и храма Себека (по-греч. Сухоса): «Город назывался прежде Крокодилополем. Дело в том, что в этом номе весьма развито почитание крокодила; у них есть одно такое священное животное, содержимое отдельно в озере и прирученное жрецами. Оно называется Сухом. Кормят животное хлебом, мясом и вином; эту пищу всегда приносят с собой чужеземцы, которые приходят созерцать священное животное. Наш хозяин, одно из должностных лиц, который посвящал нас там в мистерии, пришел вместе с нами к озеру, захватив от обеда какую-то лепешку, жареного мяса и кувшин с вином, смешанным с медом. Мы застали крокодила лежащим на берегу озера. Когда жрецы подошли к животному, то один из них открыл его пасть, а другой всунул туда лепешку, затем мясо, а потом влил медовую смесь. Тогда животное прыгнуло в озеро и переплыло на другой берег. Но когда подошел другой чужеземец, тоже неся с собой приношение из начатков плодов, то жрецы взяли от него дары; затем они направились бегом вокруг озера и, найдя крокодила, подобным же образом отдали животному принесенную пищу».

Рассказ Страбона подтверждается Геродотом (II, 69), посетившим Египет много раньше (в середине V в. до н.э.). Расположенное некогда на территории Советского Союза государство Боспор (в III в. до н.э. царем Боспора был Перисад) поддерживало сношения с птолемеевским Египтом. Одним из свидетельств этих сношений является греческий папирус (21.IX.254 г. до н.э.) из знаменитого архива Зенона, содержащий приказ Аполлония Зенону. В нем говорится: «Аполлоний-Зенону привет. По прочтении сего письма отправь в Птолемаиду повозки и остальные перевозочные средства и вьючных мулов для присланных Перисадом послов и для посланников из Аргоса, которых царь направил в Арсинойский ном посмотреть достопримечательности».

Совершенно ясно, что представители Боспора и Аргоса интересовались достопримечательностями Египта, его религией и культурой. И хотя в письме Аполлония не сказано о крокодилах, можно не сомневаться, что они были показаны посланникам, тем более что Птолемей II пригласил их в Арсинойский ном, один из центров культа крокодила.

Чрезвычайно широко был распространен культ сокола (или ястреба) – воплощение бога Хора и его ипостасей. В разных номах у божественной птицы были разные эпитеты, но все они характерны для сокола (или ястреба). В египтологии существовали две точки зрения относительно культа Хора-сокола. Согласно одной, Хор-сокол был исконным нижнеегипетским божеством, согласно другой – верхнеегипетским. С позиций тотемизма эта полемика не существенна: в исторические времена культ Хора-сокола был фактически общеегипетским, но большинство крупных центров этого культа было расположено все же в Верхнем Египте. Таковы Ком-Омбо, Эдфу, Гиераконполь и др. Как полагает Кеес, это объясняется природными условиями Верхнего Египта, а также распространением здесь сокола и ястреба.

Сокол (или ястреб) с распростертыми крыльями был символом неба и потому считался божественным. Такое представление имело место уже во времена I династии. С соколом (или ястребом) было связано множество разнообразных мифологических и религиозных представлений, сокол (ястреб) был воплощением не только бога Хора, но и некоторых других богов, например бога Монту. Наконец, он олицетворял фараона. Культ этого воздушного хищника был особенно популярен в поздние времена; за убийство птицы виновный мог поплатиться жизнью – об этом совершенно определенно говорят Геродот (II, 65) и Диодор (I, 83), живший значительно позже. Страбон рассказывает о священной хищной птице, содержавшейся при храме,на острове Фдлэ (XVIII, С818, 753).

Коршун почитался в Верхнем Египте, в Эль-Кабе. Богиня-коршун считалась покровительницей Верхнего Египта и входила в качестве обязательного компонента в титулатуры всех фараонов на протяжении всей истории Египта, поскольку фараон был царем Верхнего и Нижнего Египта. В Карна-ке также почитался коршун, воплощавший здесь богиню Мут, жену бога Амона.

Одним из наиболее чтимых в Египте животных была птица ибис (на земном шаре насчитывается около тридцати ее видов). Священным в Египте считался белый ибис с окрашенными в черный цвет концами маховых перьев. Ибис почитался как воплощение бога мудрости и знаний Тота, центром культа которого был Гермополь – Средний Египет. Убийство ибиса, по сообщению Геродота (II, 65), каралось смертью, так же как убийство сокола (или ястреба). В 1913 г. во время раскопок в Абидосе было открыто кладбище священных ибисов, датируемое серединой II века н.э. Вместе с погребениями ибисов были обнаружены погребения соколов, землероек и ихневмонов, также считавшихся священными. Мумии умерших животных делались очень тщательно.

Широко распространен был культ кошки. В знаменитой 17-й главе «Книги мертвых» один из важнейших богов египетского пантеона, бог солнца Ра, выступает как «великий кот». Ко времени XXII (ливийской) династии относится начало расцвета культа богини города Бубаст-Бастет. Ее олицетворяла кошка, хотя культ кошки, несомненно, существовал и раньше: древнейшее захоронение кошки датируется концом XVIII династии: сохранился кошачий гроб, сооруженный по приказу верховного жреца Мемфиса – Тутмоса.

Из Геродота (II, 66-67) мы узнаем, что смерть кошки в каком-либо доме отмечалась специальным по ней трауром всех жильцов. Умерших кошек перевозят в священные помещения, бальзамируют и хоронят в Бубасте. В римское время убийство кошки рассматривалось как тягчайшее преступление. Виновного ждала смерть. Диодор (I, 83) рассказывает следующее: «Один римлянин убил кошку, и сбежалась толпа к дому виновного, но ни посланные царем для уговоров власти, ни общий страх, внушаемый Римом, не мог освободить от мести человека, хотя он и совершил это нечаянно». Очень интересно отметить, что еще в XIX в. н.э. в Верхнем Египте было распространено поверье, что в кошек вселяются духи джинна.

В ряде местностей процветал культ барана, связанного со многими божествами. Так, на острове Элефантина баран был воплощением местного бога Хнума, также и в Эсне, где тоже почитался бог Хнум, и в других городах. Близ Фаюма, в Среднем Египте, в городе Гераклеополе, баран был воплощением местного бога Харшефа, а в Мендесе культ барана мог даже соперничать с культом Аписа. Здесь баран был земным воплощением души бога Осириса. Воздавались почести барану и в Фивах – фиванского бога Амона нередко изображали бараном с загнутыми книзу рогами (у других обожествленных животных рога разведены в стороны). «Причина этого заключается в том, что древняя порода египетских овец (ovis longipes paleoaegyptiacus) вымерла рано и начиная со времен.Среднего царства была заменена другой породой (ovis platyra aegyptiacus), очень распространенной в эпоху Нового царства. Так как Амон фиванский впервые выступает в обличий барана во времена Среднего царства, форма его рогов заимствована от новой овечьей породы».

В 1906 т. известный французский археолог Клермон-Ганно проводил раскопки на острове Элефантина. Он обнаружил кладбище священных баранов храма бога Хнума, относящееся к греко-римскому времени. Здесь были найдены мумии священных баранов.

К обожествленным животным относился и лев. Культ его восходит к глубочайшей древности. Львы почитались в Верхнем и в Нижнем Египте. В греко-римское время в Египте было несколько пунктов, носивших название Леонтополис. Одним из известных в Нижнем Египте мест культа льва был расположенный к северо-востоку от Гелиополя город, известный в данное время как Тель-эль-Яхудиа. Были в Нижнем Египте и другие центры львиного культа. Однако в основном центры культа льва, точнее, львицы находились в Верхнем Египте и располагались преимущественно при начале вади, уходящих в пустыню, где древнейшие охотники и водители караванов встречались с грозным хищником и поэтому считали необходимым его умилостивить. Такими культовыми центрами являются: храм Аменхотепа III в пустыне к востоку от Эль-Каба, Мешеш (Лепидонтополис) в Тинисском номе, Дейр-эль-Гебраи против Ассиута, так называемый Спе-ос Артемидос к югу от Бени-Хасана и др.

Поклонялись не менее чем 32 богам и 33 богиням в облике льва. Особенно известны были богиня Сехмет (букв. «могучая») в Мемфисе.и богиня Пахт в Спеос Артемидосе. Нельзя умолчать и о сфинксе с туловищем льва и с головой либо сокола, либо барана. Были сфинксы и с человеческими головами – изображения царей. В частности, большой гизехский сфинкс изображал царя IV династии Хефрена-лев считался и воплощением царя. Оба ленинградских сфинкса на правом берегу Невы против здания Академии художеств, доставленные в Петербург в 1832 г., изображают фараона Аменхотепа III (XVIII династия). В древности они стояли перед заупокойным храмом этого фараона в Фивах, на западном берегу Нила.

Не менее, если не более, чем культ льва, был популярен культ животных из семейства собачьих. "Картина культа собачьих в Египте необычайно богата и многообразна. Греки пытались различать местного бога Ассиута, которого египтяне звали Упуаут (букв. «открыватель путей», подразумевается – в потусторонний мир), и.бога мертвых Анубиса. Они называли Ассиут Lyсopolis (Волкоград), а другие места культа собачьих – Kynopolis (Собакоград). Египтяне, никогда не отличавшиеся точностью в своих зоологических определениях, называли ассиутского бога «верхнеегипетским шакалом». В египетской иконографии этих богов надо отметить следующее различие: Упуаут стоит на особой подставке, тогда как Анубис лежит на брюхе с поднятой головой (как и подобный ему собачеголовый бог из Абидоса – Хен-тиментиу). Изображения богов окрашивались в черный цвет. Такая окраска никак не связана с тем, что Упуаут, Анубис, Хентиментиу – умершие боги, и объясняется исключительно редкостью черной масти этих животных в Египте. Наиболее популярным был бог Анубис, защитник и покровитель умерших. Его культ процветал в ряде мест Верхнего и Нижнего Египта, в особенности в Кинополе.

Большую роль в египетской религии играли змеи. Как правильно подметил Кеес, змеи для египтян были грозными, опасными и вместе с тем таинственными существами: они подстерегали человека на каждом шагу, их укус был большей частью смертельным, они жили в темных, недоступных для человеческого глаза местах. В первую очередь надо назвать египетскую кобру, главным центром культа которой был один из древнейших городов Египта, Буто, расположенный в западной части Дельты. Богиня-змея Уаджет (по-егип. «зеленая») была богиней-покровительницей Нижнего Египта и в качестве таковой входила как обязательный компонент в титулатуру фараонов наряду с изображением богини-коршуна – покровительницы Верхнего Египта. Изображение змеи имелось на головном уборе фараона (греки называли его «урей») – оно как бы служило защитой от всех врагов. Доказано, что культ богини-змеи существовал также в Имете (современный Тель-эль-Фараун – восточная часть Дельты) и, что совершенно неожиданно, в Небте – Верхний Египет (современное селение Бялифия, близ Гераклеополя). Среди прочих обожествляемых змей первое место принадлежало кобре: ее устрашающий вид и смертоносный яд особо поражали воображение египтян.

В виде змеи предстает богиня земного плодородия Рененутет. На юге Фаюма, в Мединет Мади и Фивах, она считалась богиней закромов. От времени Аменхотепа II сохранилась статуя человека, поклоняющегося Рененутет в облике змеи. В фиванском некрополе поклонялись богине Мертсегер (букв. «любящая молчание») также в облике змеи. При входе во многие храмы, особенно в греко-римское время, ставились стелы с изображениями змей, охраняющих храм. Крупные змеи типа удавов упоминаются и изображаются в разных религиозных текстах.

Наряду с этим змеи нередко олицетворяли темные силы зла, в победоносное единоборство с которыми вступали благие божества, и в первую очередь бог солнца Ра. В облике змеи представал демон темноты Небедж и пр.

Ни с каким определенным местным культом не было связано в исторические времена поклонение скарабею. Это насекомое во все времена истории Египта играло огромную роль в религии и мифологии; оно было олицетворением жизни, самовозрождения и называлось хепри – слово, созвучное с глаголом хепер – «быть», «становиться».

Меньшей популярностью пользовались культы ряда других животных.

Гиппопотам был обожествлен в северо-западной Дельте, в номе Папремис, а также в Фаюме и Оксиринхе. В Оксиринхе был храм богини Таурт, изображавшейся в виде гиппопотама. Этой богине поклонялись и в других местах, например в Фивах. В Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина хранятся деревянные дверцы наоса из фиванского некрополя времени Нового царства с молитвами богине Таурт.

Обожествлена была и лягушка. Она играла большую роль в религиозных представлениях в Гермополе, а также в Антиное, где олицетворяла богиню Хекат.

Египетский скорпион был воплощением богини Серкет, культ которой не был связан с каким-либо определенным местом. Богиня эта нередко упоминается в религиозных и магических текстах. Облик скорпиона могла принимать и богиня Исида. В районе современного Старого Каира поклонялись богу Сепду в образе многоножки. Из других обожествленных животных можно упомянуть антилопу, местом культа которой был Комир (между Эсне и Гиераконполем), – богиню Анукет. Близ Бени-Хасана обожествлена была белая антилопа.

Богиня Мафдет, упоминаемая в «Текстах пирамид», олицетворялась маленьким хищным зверьком – обыкновенной генеттой из семейства виверровых; культ ее не был связан с какой-либо определенной местностью. Обожествлялись также цапля и еще какая-то птица, которую греки называли фениксом и которой поклонялись в Гелиополе: она олицетворяла души бога Ра.

Не было отказано в обожествлении и рыбе. О культах рыбы античная традиция приводит довольно противоречивые сведения. По данным египетских источников, указывает Страбон (XVII, 812, 43), в номе Оксиринх «жители почитают оксиринха, у них существует святилище оксиринха; впрочем, почитание этой рыбы распространено и у прочих египтян». Далее Страбон говорит еще о двух рыбах как об объектах культа. По свидетельству александрийского епископа Афанасия (293-373), с культом рыб дело обстояло так: «Рыбу, которую,в одном месте чтут, в другом вылавливают и употребляют в пищу». Рыбьи культы существовали еще в Тинисском номе и в Эсне. По сообщению Элиана, в римское время в Бубасте было священное озеро, в котором разводили и кормили сомов. От позднего времени сохранились амулеты в виде рыб и даже небольшие гробики для умерших рыб.

Безобидная нильская черепаха упоминается в религиозных и мифологических текстах как существо, враждебное солнечному богу Ра. Во времена Нового царства этот антагонизм зафиксирован формулой: «Да живет [бог] Ра, да сгинет черепаха». Участь черепахи разделяла свинья – она считалась ритуально нечистым животным.

Приведенный перечень животных, игравших ту или иную роль в религиозных воззрениях египтян, не является исчерпывающим ни по названиям животных, ни тем более по деталям их культа. Упомянуты лишь важнейшие элементы тотемизма и культа животных у древних египтян.

Воображение египтян населяло пустыни, граничащие с Египтом, фантастическими животными, которые, несмотря на. свою ирреальность, также стали объектом культа. Уже на памятниках эпохи, предшествовавшей объединению Египта, среди представителей реальной фауны встречаются изображения грифонов, созданий чаще всего с телом льва, головой. орла и крыльями на спине, и т. п. Фантастические существа появляются на египетских памятниках и в исторические времена. Воображение египтян рисовало их опасными и злобными для человека гениями.

Представления о демонах пустыни как о силах зла и тьмы пережили в несколько измененном виде египетское язычество и фигурируют в житиях коптских святых христианского времени, в частности в житии Антония, основателя монашества в Египте (III в. н.э.).

На многих египетских памятниках встречается изображение животного, олицетворяющего одного из главных богов египетского пантеона, Сетха, который по некоторым воззрениям считался богом пустыни и богом зла. В изображении этого неизвестного животного нет элементов явно фантастических, но попытки отождествить его с реально существующими животными окончились неудачей; прав, видимо, Кеес: по его мнению, это одно из воображаемых существ.

Менее распространен был культ растений, и сведений о нем соответственно меньше. Однако факт его существования вне сомнения: храмовые тексты птолемеевского времени приписывают каждому ному свое священное дерево.

Наиболее распространенными деревьями в Египте были. сикомора и финиковая пальма. С культом деревьев связано в основном поклонение богиням. По-видимому, в глубокой древности в каждой местности с определенным деревом -ассоциировалась местная богиня. Но уже во времена Древнего царства в результате процесса синкретизма эти местные богини объединились с главными богинями египетского пантеона, в частности с Хатхор и Нут, и деревья стали воплощением этих богинь. В Гелиополе, например, дерево олицетворяло богиню Нут, в других местах – богиню Хатхор. Один демотический, следовательно сравнительно поздний, текст связывает богиню Хатхор с акацией (Верхний Египет, близ Дендеры).

Сикомора-Хатхор обожествлялась в Мемфисе, финиковая пальма – Хатхор – в Нижнем Египте, близ современного Ком-эль-Хисна, и т. д. Объектами культа были также лук, чеснок и некоторые другие растения.

Интересно подчеркнуть, что пережитки древнеегипетского культа деревьев в той или иной форме сохранялись и в мусульманском Египте до первой четверти XX в. включительно.

Остановимся вкратце на некоторых общих свойствах тотемизма и культа отдельных животных и растений.

Прежде всего надо указать, что тотемизм следует рассматривать главным образом через призму более позднего, стадиально и хронологически, культа животных и растений (подробнее об этом будет сказано ниже).

Объяснения (правильные с точки зрения исторического материализма), которые дает тому или иному культу не раз упомянутый нами маститый немецкий ученый X. Кеес, относятся фактически не к культу животных и растений, а к предшествующему ему тотемизму (напомним, что сам X. Кеес пытается безуспешно отрицать наличие тотемизма в Египте). X. Кеес, безусловно, прав в том, что почитание того или иного животного или растения определялось его наличием в Египте и его свойствами. Исчезновение представителя того или иного вида животных или растений в Египте неизбежно вело к исчезновению его культа.

Так случилось с павианом. Определенного места культа павиан не имел. В исторические времена почитание павиана как воплощения бога Тота наблюдается в Гермополе, но, как свидетельствуют косвенные данные, это явление не исконное, это реминисценция культа очень рано вымерших в Египте павианов, которые когда-то где-то были местным тотемом.

Наличие одного и того же тотема в разных пунктах Египта (например, льва или крокодила) объясняется двумя причинами: во-первых, распространением по всей стране или, вернее, в разных ее частях представителей данного вида фауны и флоры; во-вторых, микромиграциями в ходе длительного и мучительного процесса объединения Египта в одно государство, конкретная история которых нам неизвестна.

Культ животных – и в этом его характерная особенность – отражен в мифах. Мифы, вероятно, начали складываться во время перерастания тотемизма в культ, животных, следовательно, еще задолго до окончательного объединения Египта.

Для культа животных типична противоречивость отношения человека к обожествленному животному или растению. Возьмем для примера льва, обожествленного в ряде местностей и занимающего видное место в мифологии. Лев считался воплощением царя, однако это обстоятельство нисколько не мешало царям охотиться на льва и даже хвастаться своими охотничьими трофеями. Фараон Аменхотеп III, например,. был большим любителем охоты и в течение десяти лет застрелил сто двух львов.

Наряду с обожествленными змеями в текстах нередко упоминаются змеи, воплощавшие силы зла и тьмы. Встречаются магические тексты с заклинанием против змей. В сказке об обреченном царевиче, например, преданная ему жена убивает змею, угрожавшую его жизни, и т. д. Словом, ряд противоречии между культом животных и реальной жизнью налицо.

Следует, наконец, подчеркнуть еще один аспект культа животных, на который почти не обращают внимания. Культ животных имеет, несомненно, точки соприкосновения с представлением египтян о загробной жизни.

В «Книге мертвых» имеется ряд глав, повествующих о превращении умершего в обожествленных животных или растения. Главы эти должны были обеспечивать человеку после смерти превращение в золотого кобчика (77-78), в цветок лотоса (81), в феникса, журавля, овна, крокодила (83-88). Как указывает де Вит, у некоторых африканских народов имеется поверье, будто душа умершего переселяется во львов. Аркел обращает внимание на то, что в Судане у народа бари существует поверье, согласно которому душа умершего может переселиться в змею. Эти египетские и африканские факты, несомненно, перекликаются.

Обожествляться могли и неодушевленные предметы, в основном так или иначе связанные с культом тех или иных божеств – например, ворота храмов, гигантские флагштоки у пилонов храмов, статуи, царские короны и т. д.

Вряд ли, однако, можно согласиться с Кеесом, что эти предметы воспринимались египтянами как самостоятельные божества. Некоторые из них, безусловно, были когда-то фетишами в отдельных местностях, а потом просто священными символами, другие же рассматривались как священные предметы, связанные с культом, с фараоном и т. п.

Из изложенного ясно, что и тотемизм, и культ животных и растений – явления одного порядка. Несомненно также, что тотемизм, представляющий собой религиозную универсалию (в той или иной форме он имел место у всех народов земного шара в доклассовый период социального развития), стадиально и хронологически предшествует культу животных в классовом египетском обществе.

История религий говорит о том, что в ходе социально-экономического развития общества, по мере перехода от доклассовой структуры к структуре классовой, тотемизм постепенно отмирал. Это вполне закономерное явление объясняется эволюцией религиозной идеологии в связи с социально-экономическим прогрессом общества. В Египте же мы наблюдаем явление противоположное: тотемизм не только не отмирает с переходом общества от доклассовой структуры к структуре классовой, но, наоборот, поднимается на высшую ступень, превращается в подлинный культ животных, который, в свою очередь, развивается и крепнет, достигая полного расцвета в греко-римские времена, когда Египет навсегда теряет политическую независимость.

В заупокойной надписи одного из жрецов птолемеевского времени говорится: «Я кормил живых ибисов, соколов, кошек, шакалов и хоронил их по ритуалу». Это расценивается как заслуга. Геродот, посетивший Египет в V в. до н.э., пишет (II, 65): «Хотя Египет граничит с Ливией, но он не особенно богат животными; зато все имеющиеся в нем животные почитаются там священными, причем некоторые породы содержатся вместе с людьми, а другие отдельно от них. Обращаются египтяне с животными так: для ухода за каждой породой животных назначены особые стражи мужского или женского пола».

Показательно, что в греко-римское время (и даже раньше) хоронили не какое-то единственное животное, которому поклонялись, а всех животных обожествляемого в данной местности вида. Диодор (I, 83) характеризует культ животных как явление общенародное. Об этом же говорит Страбон (XVIII, 812, 38-40).

Переход древнейшего тотемизма в Египте в хорошо организованный и, по сути дела, всенародный культ животных – твердо установленный факт. Означает ли эта необычная эволюция, что религия развивалась здесь в полном противоречии с закономерностями общественного развития, по каким-то особым, только ей присущим законам?

Вопрос этот чрезвычайно сложный и правильное его решение – решение научно обоснованное – может быть найдено только на путях исторического материализма. Конкретно это означает, что эволюцию египетской религии возможно объяснить, лишь исходя из реальных социально-экономических отношений в древнем Египте, взятых в плане диахронии, т. е. рассматриваемых исторически.

Чтобы понять структуру египетского общества в плане диахронии, обратимся к историческим фактам, вернее, к установленным.наукой вехам египетской истории.

В результате объединения доклассовых общин, номов, возникли два царства – Верхнего и Нижнего Египта, которые образовали затем единое государство. Возможность, и даже безусловность, промежуточных вех существенных изменений в эту схему не вносит – путь от доклассового к классовому обществу в основном одинаков у всех народов. В доклассовом обществе имущественно и социально равных людей вследствие развития производительных сил начинает формироваться привилегированная прослойка – это начало процесса распада родового строя. Прослойка постепенно превращается в класс (это переход от «класса в себе» к «классу для себя»). Непременный аспект все усиливающегося процесса распада – вооруженная экспансия против соседей, стремление подчинить их. Носителем экспансионистской тенденции является, естественно, впервые появившийся в истории общества правящий класс, ибо только он выигрывает от экспансии; удачная экспансия ведет к объединению общин насильственным путем, к возникновению более крупных, чем ранее, человеческих обществ.

В результате усиления экспансионистской, или централизующей, тенденции возникает более или менее крупное государство, компоненты которого насильственно присоединены к тому компоненту, который был удачливым инициатором объединения. Так было повсюду, так было и в Египте. Носитель централизующей тенденции – правящий класс и выделившийся из него государственный аппарат, в данном случае фараон и его бюрократия, в том числе жречество. Вполне естественно, что правящий класс развивался во всех отношениях (это касается и религиозного мировоззрения) быстрее, чем масса непосредственных производителей.

Представителями правящего класса созданы в основном письменные и археологические памятники времен Древнего царства. Естественно, что в них отражены религиозные воззрения именно этого класса. На великолепных фресках в гробницах знати (так называемые мастаба) имеются изображения трудящихся (непосредственных производителей) за работой. Изображения нередко сопровождают ценные для историка социально-экономические сведения, не проливающие, однако, ровно никакого света на религиозные воззрения трудящихся масс того отдаленного времени. Таким образом, наука не располагает фактическим материалом для воссоздания религиозных воззрений трудящихся масс времен Древнего царства, исходящим от самих этих масс. Приходится руководствоваться общими теоретическими положениями, убедительно подтверждаемыми фактами более поздних времен.

Следует, однако, иметь в виду, что правящий класс в Египте в эпоху Древнего царства был немногочислен по сравнению с народными массами, а отправной точкой развития разрабатываемой им культуры и религии были представления, возникшие задолго до становления этого класса и, следовательно, разделявшиеся народными массами.

Итак, в египетской религии взаимодействовали два направления: более древнее – народные религиозные воззрения, среди которых главную роль играли тотемистические представления, и более позднее – идеология правящего класса, служившая в основном интересам объединения страны и обладавшая, безусловно, большей силой воздействия.

Создание сложных теологических систем, разработка ритуалов культа отдельных божеств и т. п. способствовали трансформации местных тотемистических воззрений: тотемы стали обожествляться, создавался их культ. Так, естественно и незаметно тотемизм перерос в культ животных. Доказательством может служить культ Аписа уже при I династии.

Культ животных, как и тотемизм, из которого он вырос, был в значительной мере религиозным выражением номового сепаратизма. Живучесть номового сепаратизма (он существовал на протяжении всей истории Египта) коренилась в условиях конкретного социально-экономического бытия. Центральная власть фараона в периоды своего расцвета надолго подавляла номовый сепаратизм, но искоренить не могла. В моменты же ослабления центральной власти он вспыхивал с новой силой. В ходе исторического развития, особенно после падения Нового царства, страна все чаще ввергалась в хаос децентрализации. Параллельно с этим укреплялся и расширялся культ животных как религиозное проявление центробежных тенденций. С особой силой он расцвел в греко-римское время, когда объединение страны обеспечивалось уже не египетской центральной властью, а военной силой чужеземных правителей – Лагидов и Рима, когда уже не существовало более централизующей тенденции, поддерживаемой египетским правящим классом.

Все формы общественного сознания: мораль, религия, философия и искусство – проявляются прежде всего через социальную психологию. Такие психологические явления, (как психическое «заражение», подражание, (внушение, эмоциональное сопереживание и другие виды психических контактов, какие недоступны отдельной личности, проявляются в социальной психологии.

Эти утверждения справедливы и для магии. Наряду с тотемизмом магия – одна из древнейших ступеней религиозного сознания. Анализ памятников палеолитического искусства убедительно показывает, что «стремление достигнуть успеха в охоте путем совершения обрядов, в которых желаемое изображалось как реально совершившееся, отчетливо прослеживается во всех памятниках пещерного искусства». Эта черта характерна и для магии в Египте – не только древнейших времен, но и всего периода существования египетской культуры.

Итак, что же такое магия вообще и магия древнеегипетская в частности? Египетское классовое общество вышло непосредственно из недр первобытного доклассового общества и в реальной земной жизни и в воззрениях носило неизгладимую печать своего происхождения. В первобытном доклассовом обществе существовали две мыслительные структуры: «Рациональное, стихийно-материалистическое в первобытном мышлении выражает завоевания общественно-исторической практики человека, а иррациональное – его поражения в борьбе с природой. Именно последнее – чувство бессилия – порождает иллюзорный взгляд на природу, который в силу господствующего положения религиозной идеологии постепенно приобретает мировоззренческий, концептуальный характер и тем ориентирует соответствующим образом мыслительный процесс». Ошибка Леви-Брюля в понимании первобытного мышления заключалась в том, что он переоценил значение и удельный вес в нем алогического момента. Если бы дело обстояло таким образом, первобытное человечество погибло бы – оно оказалось бы не в состоянии ни выдержать борьбу с природой, ни размножаться. Но отсюда не следует, что в концептуальном мышлении первобытного общества господствовали те же мыслительные категории, и в первую очередь категория каузальности, которые были осознаны и разработаны древними греками, в частности в аристотелевской логике. Магия любой страны, любого племени, народа зиждется на трех принципах: действительное или кажущееся сходство, принцип замещения («симпатическая» магия) и вера в чудодейственную силу слова (магия слова). Категория причинности (или каузальности) в магии отсутствует. Незачем разъяснять, что система верований, взглядов и приемов магии, имеющей своей целью подчинить человеку природу и общество, основывается не на подлинных, хотя бы и очень скудных эмпирических знаниях, а на бессилии человека, на его полном незнании законов внешнего мира, короче говоря, на его невежестве и попытках преодолеть это невежество при помощи воображения. Как показывают результаты научных исследований исторического и этнографического порядка, магия играла значительную роль на определенной ступени общественного развития всех народов. Здесь нет необходимости останавливаться на сложной проблеме генезиса магии: это отвлекло бы нас от задач нашего дальнейшего изложения. Обратимся непосредственно к магии древнего Египта.

В египетской магии налицо все три главных принципа – принцип сходства, принцип замещения целого его частью и принцип чудодейственной силы слова. Возникнув в Египте в незапамятные времена, магия стала одним из краеугольных камней египетского религиозного сознания, неотъемлемым и чрезвычайно важным компонентом религии. Более того, можно без преувеличения сказать, что египетская религия глубоко проникнута магическим мироощущением, что последнее в ней превалирует, особенно в воззрениях на загробную жизнь. Уже в древности египетские маги обладали репутацией могущественных колдунов. В Библии, в книге Исхода (VII, 10-23) описывается соревнование при дворе фараона между египетскими магами, Моисеем и Аароном. В греко-римские времена магия стала особенно популярной в Египте в самых разных проявлениях и аспектах.

Здесь необходимо привести слова из одного дидактического произведения, из поучения неизвестного царя, адресованного сыну по имени Мерикара, будущему фараону IX династии в Гераклеополе, правившему в XXII (или, может быть, в XXIII) в. до н.э. Поучение сохранилось в трех списках более позднего времени – не ранее конца XVIII династии, – бесспорно, являющихся копиями с древнего текста. Один из папирусов хранится в Ленинграде в Государственном Эрмитаже (№ 1116А), другой – в московском Музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина (№ 4658), третий – в Копенгагене (папирус Карлсберг, VI-С). Поучение – одно из самых замечательных произведений египетской литературы. Это, безусловно, понимали и сами египтяне, чуть ли не через тысячелетие переписавшие «Поучение Мерикара», дошедшее до нас в трех копиях (не приходится сомневаться в том, что их было много больше!). В строках 35-36 мы читаем: «Подражай отцам своим и предкам своим... речи их закреплены в писаниях: разверни, читай [их], подражай [им] в знаниях. Становится умельцем [лишь] обученный». Не менее замечательна мысль, высказанная в строках 32-33: «Будь умельцем в речи, [дабы] ты был силен... сильнее речь, чем любое оружие». Итак, в те отдаленные времена египтяне уже отдавали себе отчет в силе воздействия человеческого слова – поучение адресовано наследнику престола. Известный французский египтолог Позенер, крупнейший знаток египетской литературы, показал, что много времени спустя XII египетская династия умело использовала эту замечательную мысль я что ряд литературных произведений времени Среднего царства был инспирирован с целью поднять престиж и авторитет фараонов этой династии.

В этом же замечательном тексте мы находим весьма интересное замечание об отношении египтян к магии. Указав в строках 131-135, что божество (по имени не названное) сделало для человека небо, подавило хаос и т. д., автор продолжает в строках 136-137: "Создало оно (божество. – М. К.) для них (людей. – М. К..) магию в качестве оружия, чтобы отвести [от них] удар происшествия и сновидения их ночью и днем>. Итак, магия создана божеством для блага людей, она – откровение божества. До нас дошло довольно много произведений магической литературы, ниже будут названы лишь самые главные. По содержанию эти тексты можно разделить на три группы:

1) магические тексты, предназначенные для использования в земной жизни;

2) магические тексты для обеспечения умершему безопасной и вечной жизни в потустороннем мире;

3) магические тексты для установления контактов живых с умершими и сверхъестественными существами (богами и духами).

Само собой понятно, что в первую группу входят тексты, если так можно выразиться, лечебного содержания. Недуги бывали двух родов: такие, причины которых очевидны, – разного рода раны, отравление, ожоги и т. п., – и такие, причины которых скрыты, – недуги, как бы возникавшие сами по себе. В исторические времена у египтян была своя этиология. Однако египетская медицина исторических времен – прямой наследник магического мировоззрения древности – отмечена печатью своего происхождения. В дошедших до нас медицинских текстах обнаруживается сочетание взаимоисключающих принципов: магических приемов лечения больных и собственно медицинских, выработанных в течение веков опытным путем. Египтяне знали цену знаниям – об этом свидетельствуют медицинские тексты, но вместе с тем так и не смогли избавить свою медицину от тяжелого и ненужного бремени магических воззрений. Согласно этим воззрениям, болезнь вызывают злонамеренные духи умерших или существа, подобные демонам. Проникая в организм человека и животного, они причиняют страдания, и только могущество магии способно изгнать их из страждущей плоти. Болезнь могла быть вызвана и «дурным глазом» недоброжелателя. Именно эти воззрения и побуждали египтян всячески культивировать и углублять применение магии в практической медицине.

Было бы преувеличением утверждать, что магический элемент доминирует над собственно медициной в дошедших до нас медицинских текстах. Многие диагнозы и рецепты в них не сопровождаются магическими дополнениями, но зачастую медицина и магия соединены – не внутренне, органически, а внешне, механически. Болезни рекомендуется лечить определенным лекарством, но лучше и лекарством, и магическим заклинанием. При этом заклинание вовсе не должно обязательно соответствовать представлению о болезни или о свойствах лекарства. Произнесенное над лекарством, оно увеличивает его действенность и тем самым в большей степени способствует лечению, изгнанию из тела больного невидимого и злонамеренного существа, вызвавшего болезнь. Считалось, что если маги-врачи могут лечить недуги, то они могут и вызвать их. Так, например, в магическом демотическом папирусе Лондона и Лейдена (XX recto 13/II), в тексте, относящемуся к началу III в. н.э., сказано: «Возьми землеройку, утопи ее и дай выпить этой воды человеку – он ослепнет на оба глаза». Или: «Настойка на вине и желчи землеройки причинит смерть тому, кто ее выпьет».

В музеях Каира, Берлина и Брюсселя хранятся тексты, относящиеся ко времени Среднего царства (приблизительно к 2000 г. до н.э.), начертанные на черепках керамики или на грубо сделанных статуэтках людей. Содержание этих текстов – магическое; оно имеет целью навлечь болезнь и смерть на извечных врагов Египта – царьков и вождей стран и племен, расположенных к северо-востоку от Суэцкого перешейка и к югу от первого порога Нила. Заклинания писались на целых глиняных сосудах, затем сосуды предавались проклятию и разбивались. Статуэтки с именами врагов также предавались проклятию. Черепки и статуэтки были затем погребены в некрополе, где и найдены. В данном случае мы имеем дело со злонамеренной, черной магией, охраняющей государственные интересы. Из двух папирусов времени Нового царства, точнее, относящихся к царствованию Рамсеса III, фараона XX династии (первая половина XII в. до н.э.), мы узнаем о неудачной попытке группы заговорщиков использовать приемы магии для уничтожения фараона, т. е. не в интересах власти, а против нее. В папирусах Ли и Роллен, переведенных неоднократно, в частности чешским академиком Фр. Лексой, речь идет об изготовлении восковых статуэток разных лиц в злостных магических целях и об использовании в тех же целях магических текстов. Мероприятия не удались, но виновники тем не менее поплатились за них жизнью. Применение магических заговоров против обыкновенных людей, по-видимому, не считалось преступлением. Так, в папирусе магическо-мифологического содержания времен правления в Египте сына Александра Македонского, также Александра (конец IV в. до н.э.), содержится совет, как надо уничтожать врагов, которых опасаешься, – рекомендуется сделать их восковые изваяния и предать огню при соблюдении известного ритуала (папирус № 10188 Британского музея – папирус известен также под названием Бремнер-Ринд, – 28, 17-18). Другим интересным примером подобного рода является текст на остраконе времен XIX-XX династий в коллекции Эрмитажа.

Изготовление восковых статуэток врагов подробно описано в так называемых «Текстах саркофагов» – эпоха Первого переходного периода (см. о них в главе о заупокойной литературе). В известном папирусе Весткар, содержащем сказки о чудесных событиях времен Древнего царства, рассказывается о восковом изваянии крокодила, превратившемся по наущению жреца Уба-Инера в огромного живого крокодила, уничтожившего возлюбленного жены жреца.

По представлению египтян, восходящему к глубочайшей древности, имя человека, духа, демона и даже божества являлось органической и сокровенной частью его существа. В заупокойной литературе египтян существовала даже специальная «книга», озаглавленная в переводе: «Да процветает мое имя». Считалось, что имя, сохранившееся на надгробном памятнике, обеспечивало вечную загробную жизнь и, наоборот, «худшей местью врагу было уничтожение имен на памятниках». Магическое злонамеренное действие, как об этом говорилось выше, состояло в проклятии и уничтожении имени, написанном на чем-либо. Фр. Лекса указывал, что, в глазах египтян, имя было подлинной сущностью реальности. По меткому выражению Лексы, египтяне не утверждали, подобно нам: «Всякая существующая вещь имеет свое название», а в полную противоположность этому постулировали: «Вещь, не имеющая названия, не существует».

У каждого из богов было много имен: одно подлинное, сокровенное, так сказать, сущность бога, другие – общеупотребительные клички. Знание подлинного, тайного имени кого-либо давало власть над его обладателем. Это воззрение прослеживается в текстах. В одном из них, наиболее характерном, повествуется о том, как «бог величайший, создавший себя самого» и вселенную, был укушен змеей: «...и ужалил его могучий змей, и огонь жизни стал из него выходить». Никто из богов не сумел помочь «богу величайшему», и только его дочь, богиня Исида, «великая чарами», сказала своему отцу, чтобы он назвал ей свое подлинное имя. Но великий бог не захотел предоставить власть над собой своей дочери и назвал лишь многочисленные свои имена-клички. «Не было твоего имени в том, что ты мне говорил!» – произнесла Исида. Наконец Ра, не выдержав боли, сообщил дочери свое подлинное имя. Исида произнесла над ним заклятие, и Ра был исцелен. «Весь рассказ об укусе змеем солнечного бога Ра и исцелении последнего заклинаниями богини Исиды служит магическим прообразом для каждого, подвергшегося укусу змеи: как был исцелен Ра, так да исцелится и [имя рек] от прочтенных заклятий. В самой последней фразе текста указывается даже, над изображениями каких именно божеств нужно читать текст».

Подобного рода заклинания были широко распространены в древнем Египте, поскольку укусы скорпионов и змей, гибель людей от крокодилов были здесь частым явлением. Ряд заклинаний против змей содержится уже в «Текстах пирамид» и во многих более поздних текстах. В магических текстах часты заговоры против последствий укуса скорпионов. Не забыты магией и профилактические заклинания против нападения опаснейшего для человека хищника – крокодила и других животных. Магия служила средством завоевания мужчиной любви женщины или, наоборот, призвана была помочь человеку в достижении общественных целей, в продвижении по иерархической лестнице, могла воздействовать и на стихии. Считалось, что при помощи магии можно уберечься от несчастных случаев на воде – маг способен был якобы увеличить количество воды в реке или канале, вызвать или остановить разлив реки, помочь погибающему судну, удалить облака, предотвратить грозу и т. д. Все это он мог делать себе на пользу или во вред кому-нибудь.

Роль магии в жизни человека широко отражена в произведениях египетской художественной литературы, дошедших до нас от разных времен (яркое свидетельство того, насколько глубоко внедрилась магия в мышление египтян). Для примера можно назвать сказки папируса Весткар, в которых повествуется о делах давно минувших дней – о чудесных событиях времен фараона Хеопса, строителя большой пирамиды, и его предшественников. Можно напомнить также, что "в двух больших демотических «романах» выводится с титулом «сетон» или «сетом» один из исторических его носителей – известный старший сын Рамсеса II – Хамуас. Первый роман, хранящийся в Каире и неоднократно переводившийся, относится ко времени первой поры птолемеевского господства, может быть, к царствованию Евергета, второй написан значительно позже, вероятно, в начале римского времени. Оба интересуются больше всего магией и волхвами" и представляют глубокий интерес для истории египетской культуры.

Остановимся очень коротко на практических <методах> египетской магии. Подражательная магия и магия симпатическая, т. е. магия замещения целого его частью или каким-либо его символом, естественно, нуждались в материалах – воске, глине, разных породах камня, крови животных. В отношении последней полагали, что она обладает особыми магическими свойствами. Для борьбы с сединой, например, пользовались мазью с примесью крови теленка черной масти. Слюне также приписывались магические свойства. Считалось, что она отпугивает вредоносные невидимые существа. К арсеналу магии относились и амулеты – изображения богов и других существ, отдельных их частей, миниатюрные модели разных предметов и т. п. Считалось, что магической силой могут обладать и иероглифы, обозначавшие людей, животных, предметы. Магическое значение имел цвет. Зеленый цвет, например, был цветом жизни. Магия имела свой сложный ритуал, строго предусматривающий, как, где, когда надо пользоваться теми или иными магическими предметами.

Что касается заговоров и заклинаний, то форма их, как и содержание, могла быть разнообразной. Это приказания, запреты, угрозы, обращения к богам, утверждения – заклинатель или лицо, в пользу которого делается заклинание, утверждают, что они подобны тому или другому великому богу или что они сами боги и т. п.

Магическая литература Египта – трактаты и тексты, посвященные «науке» магии, – не так уже велика. Перечислим основные названия, утвердившиеся в современной науке: папирус Берлинского музея № 3027, известный под названием «Заговоры для матери и ребенка»; магический папирус Харрис 500 Британского музея; магические папирусы музеев Турина, Лейдена и Лондона, демотические магические папирусы Лувра, Лондона и Лейдена, так называемая стела Меттерниха, впервые изданная и исследованная В. С. Голенищевым (стела относится ко времени XXX династии – IV в. до н.э.), и др. Наиболее полным по сей день собранием магических фактов из жизни древнего Египта является уже цитированный труд Фр. Лексы. На этом мы закончим рассмотрение магических действий в интересах живых и перейдем к проблеме толкования снов, непосредственно не относящейся к магии, но в какой-то степени связанной с ней.

Тексты, на основании которых можно было бы составить представление о взглядах египтян на природу сна, не сохранились. Однако из того, что известно науке, можно сделать косвенный вывод, что, по убеждению египтян, сон давал возможность человеку прийти в соприкосновение с миром сверхъестественного. Из «Поучения Мерикара» явствует, что толкование снов было уже сложившейся традицией, уходящей в глубокую древность. Эта традиция жила на всем протяжении истории Египта. В демотическом папирусе Инсингер (32, 13), относящемся к I в. н.э., сказано: «Бог создал сновидение, чтобы указать путь спящему, глаза которого во мраке». Таким образом, сновидения рассматривались не как нечто нейтральное по отношению к реальной земной жизни, а как предупреждение человеку о чем-то грядущем, как предсказание добра или зла. И если согласно сновидению предвиделось что-то плохое, для предотвращения зла, естественно, прибегали к магии.

Египтяне пользовались деревянными «подушками» (изголовьями, сделанными из дерева), которые представляли собой дугообразно изогнутую дощечку на подставке. (Такие «подушки» распространены и в XX в. у африканских народов и племен.) На подставке иногда изображались божества, которые могли оградить спящего от темных сил, например могущественная богиня Нейт. По пробуждении от дурного сна рекомендовалось немедленно прочесть соответствующее обращение к богине Исиде.

В Египте глубоко верили в вещие сны, в их истолкование, что зафиксировано в ряде памятников, дошедших до нас непосредственно из Египта. Вера египтян в сновидения была известна и в других странах древнего мира. Достаточно напомнить общеизвестный библейский рассказ (Бытие 41, 1-36) о том, как Иосиф истолковал вещие сны фараона, его виночерпия и хлебодара. Из Египта до нас дошло несколько текстов о вещих снах различных фараонов (с явлением божества) и о последствиях этих снов. Назовем их в хронологическом порядке.

Фараон XVIII династии Аменхотеп II (1436-1413 гг. до н.э.) во время своего второго похода в Азию, на девятом году правления, увидел сон: к нему явился сам бог Амон-Ра и поощрил своего сына к дальнейшим подвигам. На следующий день войска фараона под его личным водительством взяли два вражеских города.

Фараоя Тутмос IV, преемник Аменхотепа II, еще будучи наследником престола, также видел вещий сон. Стела, на которой излагается этот эпизод из его жизни, хорошо известна египтологам. Тутмос IV охотился недалеко от больших пирамид и большого сфинкса. Утомленный, он заснул в полдень в тени огромной скульптуры, и к нему явился бог Хармахис-Хепри-Ра-Атум, которого, по общепринятому мнению египтян того времени, изображал сфинкс, и повелел царственному сновидцу раскопать свое изображение, засыпанное по шею песком пустыни. Бог обещал Тутмосу трон. Проснувшись, Тутмос выполнил повеление божества и водрузил в честь этого события стелу с соответствующим текстом. Помимо всего прочего здесь интересно и то, что уже во времена Тутмоса IV (1413-1405 гг. до н.э.) сфинкс был засыпан песком.

Один из текстов повествует, что фараон XIX династии Меренпта (1224-1214 гг. до н.э.), сын Рамсеса II, накануне решающего сражения видел во сне бога Пта. Бог протянул фараону боевой меч и изрек: «Изгони опасения из твоего сердца». На следующий день враги были уничтожены. Известна стела фараона XXV династии Танутамона (664-656 гг. до н.э.), так называемая «стела сна». Еще до вступления на престол фараон увидел сон, предвещавший, по истолкованию его окружения, его воцарение в Куше и в Египте, – впоследствии так и случилось.

В дошедшем до нас демотическом школьном упражнении имеется несколько строк о том, как некий фараон спустился в мемфисский Серапеум. Там во сне ему явился какой-то дух и упрекнул фараона в недостаточной набожности.

В так называемой «стеле голода», относящейся ко времени Птолемеев, на скале на острове Сехель у первого порога Нила, речь идет о голоде, имевшем как связать детский рюкзак крючком для девочки место в далекую от времени написания текста эпоху фараона III династии Джосера. Здесь излишне касаться вопроса о том, является ли этот текст фальшивкой времен Птолемеев или копией древнего документа. В тексте рассказывается о том, как бог Хнум, верховное божество области первого порога, явился к спящему фараону Джосеру и обещал прекратить голод.

Так называемая «стела Неаполя», найденная в Помпеях и хранящаяся в музее Неаполя, содержит автобиографические сведения о Самтауи-Тефнахте, номархе Гераклеополя. Трессон датирует этот текст временем борьбы Александра Македонского против персидского царя Дария III Комодана. В нем говорится о том, что гераклеопольское божество Харшеф явилось в сновидении номарху, занимавшему место медика при персидском царе, и дало ему совет вернуться в родной город, пообещав безопасность. Самтауи-Тефнахт последовал совету – один пересек ряд чужеземных земель и вернулся в Гераклеополь, «не потеряв ни одного волоса». "Водимый своим богом, он возвращается в родной город, где бог «дает ему хороший конец», т. е. он приспособился и к новому режиму македонян. Надпись чрезвычайно важна и интересна и является параллелью к знаменитой Ватиканской статуе: та начинает персидский период Египта, эта его заканчивает".

В трехъязычном декрете мемфисских жрецов в честь Птолемея IV Филопатора говорится о там, что этот царь во время своего похода в Сирию я Финикию видел во сне богов, предсказавших ему победу.

У верховного жреца бога Пта в Мемфисе была жена по имени Таимхотеп, рожавшая только девочек. Супруги обратились с молитвой о сыне к богу Имхотепу, тот явился верховному жрецу, которого звали Пшеренпта и повелел воздвигнуть памятник себе в одном из районов Мемфиса. Пшеренпта выполнил волю бога, и его жена родила сына.

О вещих снах египетских царей и высокопоставленных лиц было известно грекам. Геродот (II, 141) рассказывает об одном таком вещем сне фараона, которого он называет Сетос и которого датирует временем ассирийцев, упоминая Сеннахериба, царя Ассирии. Тацит (История, IV, 83-84) повествует о том, что Птолемей I Сотер видел во сне необычайно рослого и красивого юношу, который заявил царю: «Пошли самых верных друзей своих в Понт, дабы они привезли оттуда мое изображение. Царству твоему оно принесет счастье, а храму, где его поставят, – величие и славу». С этого начались те события, которые закончились основанием культа Сараписа в Александрии. Об этом же событии несколько позже повествует и Плутарх в своем трактате об Исиде и Осирисе (гл. 28).

Иосиф Флавий в сочинении «Против Апиона» (гл. XXXII) приводит рассказ стоика Херемона о том, как египетский фараон Аменофис видел во сне богиню Исиду, которая упрекала царя в том, что был разрушен ее храм во время войны и что царь, желая «очистить» свою страну от «нечестивых», изгнал из Египта 250000 человек – это и было якобы «исходом» евреев из Египта.

Греческий папирус Лейден U, относящийся ко II в. до н.э., рассказывает о вещем сне фараона Нектанеба: бог Арей, египетский Инхар, дал понять царю, что он недоволен тем, что храм в его честь недостроен; проснувшись, царь принимает меры для завершения строительства храма. Текст является пересказом египетской сказки, конец его не сохранился.

В Оксиринхском папирусе № 1381 (II в. н.э., время римского императора Антонина) неизвестный автор сообщает, как во сне к нему явился сам бог врачевания Имхотеп и стал упрекать его в том, что он не сдержал своего обета перевести на греческий язык египетский текст. Проснувшись, автор понял, что он болен из-за нарушения своего обета, приступил к его выполнению и выздоровел.

В греческом папирусе Каир, Зенон I, 59034 имеется письмо некоего Зоила Аполлонию, в котором Зоил пишет, что он видел во сне бога Сараписа, велевшего ему отправиться в Александрию и повлиять на сановника, от которого зависело сооружение алтаря богу. Но Зоил не внял этим указаниям и заболел.

Информацию о вещих снах мы находим и в египетской литературе: в тексте, известном в науке под названием «Принцесса из Бахтана»; в сказках о верховных жрецах Мемфиса – о Мехит-Усхет, жене Сатни-Хаэмуаса, видевшей сон о том, как ей обрести способность к деторождению; в сказке о Са-Осирисе, где рассказывается, как Панехси, сын Хора, увидел во сне самого бога Тота, вооружившего его магическими познаниями. Совокупность приведенных фактов, а это лишь очень незначительная часть – большинство до нас не дошло, отлично показывает, какое значение имели сны в жизни египтян. Прежде всего, сны расценивались как откровение божества человеку, как непосредственный контакт бога с человеком. Однако такого откровения удостаивались в основном фараоны и их окружение.

О сновидениях простых смертных предстоит рассказать особо. Если сны фараонов и высокопоставленных лиц были откровением, четким указанием бога человеку, то в снах простых смертных устанавливался неопределенный, порой загадочный контакт человека с неземным миром. Для понимания смысла этого контакта требовались особые познания, которыми простые смертные не обладали. Сны могли разъяснить лица, черпавшие эти познания из особых текстов, либо «инспирированных» богами, либо освященных авторитетами древности. К таким текстам относится прежде всего папирус Честер-Битти III времени Нового царства. Вероятно, это копия с оригинала времен Среднего царства. Пользуясь русским народным термином, назовем этот текст «сонником». Очень любопытна его особенность – разделение людей на две категории: последователей бога Хора и последователей бога Сетха. К первой категории относятся обычные, добропорядочные люди, ко второй – люди в той или иной степени злонамеренные и рыжие. Последнее объясняется тем, что красноватый, или рыжеватый, цвет пустыни, над которой властвовал бог Сетх, бог враждебного людям порядка, был отличительным признаком «последователей» Сетха. К сожалению, папирус сильно поврежден, вследствие чего мы лишены дополнительных сведений о разделении Людей на указанные две категории. Сонник не содержит никакой другой систематизации возможных сновидений, кроме той, что одни предсказывают добро, а другие – зло. Составлен он по следующему принципу: если человек видит во сне, что он делает то-то и то-то, это хорошо (или плохо) и означает что...

Например: «Если человек видит себя во сне узревшим мертвого быка, [это] хорошо – означает видеть [умершими] своих врагов». Таких сонников сохранилось немного, особенно интересны демотические сонники.

Остается остановиться еще на одном аспекте египетских взглядов на сон – как на один из методов лечения. Об этом рассказывает Диодор (I, 25). Он утверждает, что богиня Исида считалась у египтян изобретательницей многих целебных средств, но самым главным из них был сон. Богиня являлась во сне больным, иногда безнадежно, и вылечивала их чудесным образом. Сообщение Диодора неполно: такого же мнения египтяне придерживались и в отношении ряда других божеств. Лечебный сон не был чем-то случайным, неожиданным; это был сон, в который больные погружались преднамеренно, иногда при помощи кого-либо и не где-нибудь, а в специально отведенных местах при храмах разных божеств.

Такими местами были часовни в честь обожествленного Аменхотепа, сына Хапу, санаторий близ храма Хатхор в Дендере, мемфиоский Серапеум, канопский Серапеум (современный Абу-Кир, к востоку от Александрии), молельня бога Беса в Абидосе, наконец, в городе Антиное, основанном во времена римского господства по указу императора Адриана. Ангиной, любимец Адриана, утонул в Ниле в 130 г. н.э. Император не только основал город в честь Антиноя, но и создал широко распространенный, в том числе и в Риме, культ Антиноя. На площади Монте Пинчио в Риме стоит обелиск (так называемый обелиск Барберини), иероглифические тексты на нем посвящены Антиною. В них говорится, что Антиной лечит и египтян, обращающихся к нему, посылая им сон. Лечебный сон при храмах, как указал А. Вольтен, – явление очень близкое древнегреческой практике. Лица, занимавшиеся при храмах лечением и толкованием сновидений, были квалифицированными жрецами-чтецами, нередко связанными с «домами жизни». Последние существовали при многих храмах: это были скриптории, где создавались в первую очередь магические и религиозные тексты, а не высшие школы вроде университетов, как полагали раньше. Именно творческие скриптории, в основном магико-религиозного направления, оказывавшие очень серьзное влияние на духовную жизнь египтян. Писцы «дома жизни» считались самыми квалифицированными, образованными и мудрыми из всех писцов.

Местные боги (религиозная география)


Все известные нам египетские божества важно разделить на божества общеегипетские, упоминаемые в мифологических и иных текстах (к ним относятся божества космические, как Нут – богиня неба, Нун – бог первозданного океана, Хапи – бог Нила и т. д., божества, олицетворяющие абстрактные понятия, например Маат – богиня мирового порядка, Сиа – бог разума и познания, Ху – бог творческого слова и т. д.), и божества локальные, связанные с определенной местностью. В этой главе речь пойдет о местных богах.

«Не было ни одного более или менее значительного населенного пункта, который не имел бы своих божественных покровителей. Не только главный город каждого района или нома имел своих богов, но и маленькие селения внутри номов. И эти боги были значительным подспорьем местному патриотизму, чтобы не сказать шовинизму».

Однако было бы совершенно неверно сделать на основании этого вывод, что в древнем Египте было множество религий. Религия была одна, но ее формы разнообразны. Культы местных божеств, зародившиеся в доисторической древности в форме тотемизма, оказались в Египте необычайно живучими и исчезли лишь с исчезновением египетской религии. Местные культы претерпевали, разумеется, существенные изменения – менялись их содержание и форма, но самый факт их существования на протяжении тысячелетий – одна из основных особенностей египетского религиозного развития. Для жителя данной местности, во всяком случае для подавляющей массы жителей, местный бог был всем. Так было не только в незапамятные времена и на заре истории, но и в греко-римское время. В дидактическом демотическом тексте, известном в науке как папирус Инсингер, говорится: «От бога, почитаемого в городе, зависит жизнь и смерть жителей города. Нечестивец, уходящий на чужбину, отдает себя в руки врага». Под «нечестивцем» подразумевается человек, покидающий свой ном и номового бога. В данном случае мы имеем дело с откровенной пропагандой исконного местного религиозного сепаратизма. Наука, к сожалению, располагает довольно ограниченными, но тем не менее бесспорными данными о местных воззрениях и культах. То общее, что заключается в местных культах, сводится к следующему:

1) древнейший местный тотемизм превратился в культ местного бога, либо явленного в образе животного, либо антропоморфного, часто с наличием зооморфных элементов;

2) местный бог очень рано становится центральной фигурой складывающихся о нем мифов, возникают циклы местной мифологии;

3) местный бог – демиург, творец богов и мира, он выше всех других богов;

4) вокруг бога местного центра группируются боги населенных пунктов, подчиненных этому местному центру. Небесная иерархия отражает земную, реальную. Особенно распространены группировки в виде триады: бог-отец, богиня-мать, бог-сын, но существовали и более многочисленные.

Следует остановиться на упомянутой выше антропоморфизации богов. Процесс этот не имеет ничего общего с миграционной волной чужеземцев в Египте, якобы захлестнувшей сразу всю страну и принесшей с собой более высокий уровень религиозного мышления, как это утверждали некоторые ученые. Антропоморфизация тотемов, т. е. очеловечивание исконных тотемистических и фетишистских представлений, – вполне закономерный процесс. «Всякая религия является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, – отражением, в котором земные силы принимают форму неземных. В начале истории объектами этого отражения являются прежде всего силы природы, которые при дальнейшей эволюции проходят у различных народов через самые разнообразные и пестрые олицетворения... Но вскоре, наряду с силами природы, вступают в действие также и общественные силы, – силы, которые противостоят человеку в качестве столь же чуждых и первоначально столь же необъяснимых для него, как и силы природы, и подобно последним господствуют над ним с той же кажущейся естественной необходимостью. Фантастические образы, в которых первоначально отражались только таинственные силы природы, приобретают теперь также и общественные атрибуты и становятся представителями исторических сил».

Иначе говоря, очеловечивание тотемов начинается с усилением значения общественных сил (т. е. действий людей) в жизни индивида. Очень показательно, например, что бог города и нома Бусирис (Нижний Египет), имя которого до сих пор читалось как «Анти» (в действительности следует читать «Немти», как доказал советский египтолог О. Берлев), изображается как человек с инсигниями фараона, а в «Текстах пирамид» носит исторический титул номарха – «начальник нома своего», или «возглавляющий восточный ном». В данном случае иконография и титулы в «Текстах пирамид» отражают процесс антропоморфизации божества, первоначально сокола. Ведь общественные силы, в зависимости от которых оказался человек, – это прежде всего лица, начавшие распоряжаться его судьбой, – в первую очередь номарх, потом фараон.

Египетская иконография свидетельствует о том, что полной антропоморфизации подверглось небольшое число богов – Осирис, Пта, Амон, Хонсу, Мин, Атум, Исида и др. Некоторым из них поклонялись в крупных религиозных центрах, в которых богословская мысль ушла далеко вперед от тотемистических и фетишистских представлений. Процесс антропоморфизации происходил повсюду в Египте приблизительно одновременно, ибо рост производительных сил и развитие производственных отношений (т. е. процесс разложения первобытного родового общества) происходили по всей стране в основном равномерно. Большинство второстепенных религиозных центров отстало в своем развитии от Гелиополя, Коптоса, Мемфиса, Фив, и, вероятно, поэтому в этих второстепенных центрах, несмотря на усиленную работу богословской мысли, антропоморфизация божеств в иконографии оказалась не столь полной.

Во всяком случае, жречество всех религиозных центров находилось под мощным влиянием древних религиозных традиций и вопреки всякой земной логике соединяло в одном образе несоединимое – человеческое и животное начала. Антропоморфизация не ослабила, однако, тотемизма и культа животных.

Следует подчеркнуть, что местные боги исторических времен (т. е. начиная с Древнего царства) не всегда исконные местные боги. Так, в Гелиополе солнечный бог Ра вытеснил более древнего местного Атума, который, однако, не был забыт совсем и оставлен волей жрецов на почетных ролях в гелиопольском пантеоне. В Абидосе местный бог умерших Хентиментиу был вытеснен Осирисом и слился с ним. В Фивах местного бога Монту заменил Амон и т. д. Мы можем лишь констатировать факт этих смен, не будучи в состоянии вскрыть их причины. Политическая история страны оказала огромное влияние на развитие египетских религиозных представлений; некоторые местные боги были выдвинуты в ходе истории на положение общеегипетских божеств, почитавшихся по всей стране. Это происходило тогда, когда тот или иной город, та или иная область становились в силу развития исторических событий центральными, иначе говоря столичными, и представляли собой резиденцию фараон!. Или же когда тот или иной город, не становясь столицей, но пользуясь покровительством фараона, возвышался над другими. Местное божество выходило из тени провинциального бытия на общеегипетскую религиозную арену, а религиозные представления, связанные с ним, широко распространялись, напластовываясь на местные взгляды и верования, становились достоянием всей страны. Так было с гелиопольским Ра, мемфисским Пта, гермопольским Тотом, фиванским Амоном и некоторыми другими. В результате в религиозных воззрениях возникли неувязки и противоречия, к устранению которых богословское мышление египетских жрецов приложило немало безуспешных в целом усилий, отраженных в религиозных текстах.

Наконец, надо подчеркнуть еще одно обстоятельство – в Нижнем и Верхнем Египте в ряде пунктов существовал культ одних и тех же божеств, например культ бога Осириса в Верхнем Египте и в Бусирисе (Нижний Египет), культ бога Хора в нескольких городах Верхнего и Нижнего Египта и т. д. Случайностью это, конечно, быть не могло. К сожалению, за неимением источников наука до сих пор не может дать конкретное объяснение в каждом отдельном случае, но общее объяснение не так уж сложно: мы, несомненно, имеем дело с плодами религиозной пропаганды поклонников того или иного божества, возникшей в результате часто скрытых от нас исторических и политических событий. Здесь следует напомнить читателю оказанное выше: в египетской религии на протяжении ее многовековой истории всегда было две струи – воззрения правящих кругов (струя, далеко не гомогенная, со множеством противоречий), получившие отражение в огромном количестве религиозных текстов и потому относительно легко доступные для исследования, и религиозные воззрения народных масс (струя также не гомогенная, не засвидетельствованные памятниками и потому не доступные для исследователя.

Начнем обзор местных культов с Верхнего Египта. У первого порога Нила расположен остров Элефантина. На южной оконечности острова существовал храм бога Хнума, изображавшегося в виде человека с бараньей головой. Хнум искони считался владыкой и демиургом на территории, прилегающей к первому порогу. Женой бога Хнума была богиня Сатис, а богиня Анукет – дочерью. Обе эти богини, которых египетская иконография изображала антропоморфными, по-видимому, искони почитались на территориях, расположенных к югу от Египта, следовательно, это божества, «заимствованные» египтянами у южных соседей.

Богиня Анукет считалась владычицей Сехеля, одного из островов архипелага первого нильского порога. Значительно позднее, в греко-римские времена, на двух островах этого архипелага процветал культ бога Осириса и богини Исиды. Когда именно проник сюда и утвердился здесь их культ – неизвестно. На острове Бигэ, известном в греко-римское время под названием Абатон, якобы покоился прах бога Осириса. На соседнем острове Филэ был воздвигнут храм в честь жены Осириса, богини Исиды, и сына Осириса и Исиды, бога Хорпакрата (что означает «Хор-дитя»). Каждые десять дней богиня «посещала» могилу своего покойного супруга (туда возили ее идола), где совершалось заупокойное возлияние молоком. Доступ на Бигэ был крайне затруднен, особенно для чужеземцев.

На Филэ наряду с храмом богини Исиды существовал храм в честь богини Хатхор; богослужение в нем сопровождалось ночным пением и плясками. Наконец, здесь же, на Филэ, был воздвигнут небольшой храм в честь бога врачевания Имхотепа, которого греки называли Асклепием.

В греко-римские времена культ богини Исиды в Египте пользовался огромной популярностью. То же самое должно сказать и о храме богини Исиды на острове Филэ. Его посещали не только египтяне, но и толпы греческих паломников, оставивших многочисленные граффити на стенах храма. Несколько позже, уже во времена христианства, храм богини Исиды на Филэ пользовался исключительным вниманием и почитанием у племени блеммиев, населявших в этот период территории к югу от первого порога. Богиня Исида считалась у блеммиев богиней-матерью, высшим божеством. Культ ее на острове Филэ был ликвидирован в административном порядке при византийском императоре Юстиниане в 535 г. н.э. Это был последний очаг язычества на территории Египта.

Таким образом, на территориях, прилегающих к первому порогу, налицо следы более древних, исконных верований в бога Хнума и в нубийские божества и следы более поздних культов Осириса, Исиды и других названных выше божеств. Не следует думать, что более поздние культы привели к вытеснению и забвению более древних: они продолжали мирно сосуществовать.

Храм Исиды на Филэ – одна из жемчужин египетской архитектуры греко-римского времени. В древности он был объектом паломничества и по сей день продолжает привлекать многочисленных туристов. Несколько севернее, вниз по течению Нила, находится местность, известная в настоящее время под названием Ком-Омбо. Здесь, на восточном склоне возвышенности, над изгибом реки, довольно хорошо сохранился египетский храм римского времени. Это был храм двух божеств, господствовавших в нем на равных правах, – крокодилообразного бога Себека и Харура (Хор Великий – одна из ипостасей бога Хора). Установлено, что здесь и прежде был храм, восходящий к XVIII династии, но был ли он посвящен двум богам – неизвестно. Чем объяснить сочетание Себека и Харура, сказать трудно, но факт налицо. Каждого из этих богов жрецы Ком-Омбо наделили «семьей».

Еще севернее, где Нил течет по ущелью Гебель Сильсила, в скалах, через которые великая река пробила себе путь, во времена Нового царства были высечены часовни и начертаны гимны богу реки – Хапи. Ниже по течению реки, уже после Гебель Сильсилы, в Эдфу, стоит большой храм, построенный во времена Лагидов. Он посвящен богу Хору Бехдетскому (подробнее о нем будет сказано в гл. – «Эдфу и Хор Бехдетский»). Этот храм сохранился лучше всех остальных храмов древнего Египта, более того, можно без преувеличения сказать, что он дошел до нас почти в неповрежденном временем виде, посещение его оставляет неизгладимое впечатление. Воплощением Хора в Эдфу был сокол. Возле храма содержался птичник для соколов. Жрецы в храме в определенные дни разыгрывали ритуальную драму, содержащую эпизоды из борьбы Хора против своих врагов. Культ Хора в Эдфу отправлялся еще во времена Древнего царства, а восходит он к эпохе до объединения Египта. Хор Эдфуский считался мужем богини Хатхор (из Дендеры), а их сыном – Хорсматауи («Хор – объединитель Обеих Земель»). В поздние времена Хор Бехдетский почитался как один аз главнейших богов страны.

Ниже по течению Нила, на его западном берегу, находился очень древний город Нехен, современный Ком-эль-Ахмар. Здесь также почиталась одна из ипостасей Хора – в виде мумии. Об этом божестве и его культе, кроме самого факта их существования, ничего не известно. На восточном берегу Нила, почти против Нехена, находился город Нехеб. Здесь богиней была уже упомянутая Нехбет – белый коршун (о ней подробнее в гл. – «Некоторые другие локальные и нелокальные божества»).

Несколько севернее, на западном берегу Нила, был расположен город, носящий теперь название Эсне (древний Та-Сни). В середине этого небольшого городка высится египетский храм римского времени. Здесь уже во времена Тутмоса III поклонялись, как и на Элефантине, богу Хнуму, которого рассматривали как демиурга, создавшего человечество из глины на гончарном круге; считалось, что этим же способом он создавал каждый раз новорожденного фараона. В качестве его жены фигурировала богиня земного плодородия Небетуу, а в качестве сына – бог Хека. Об этих двух божествах известно очень немного. В более поздние времена женой бога Хнума стала могущественная богиня Саиса (Нижний Египет) – богиня Нейт. Культ богини Нейт существовал в Саисе постоянно, когда же и при каких обстоятельствах он появился в Эсне – неизвестно. Следует отметить, что, обосновавшись в Эсне, богиня Нейт не утратила двуполого своего облика – характерной особенности, которой она отличалась в Саисе, где считалась одновременно богом и богиней – творцом вселенной. В Саисе Нейт не была сопряжена ни с каким богом, и это логично. Появившись в Эсне и став женой бога Хнума, она вопреки логике сохранила свой двуполый характер и роль верховного демиурга. Божественная пара Хнум – Нейт воплощала явное противоречие, однако в религиозном сознании египтян, населявших Эсне, это вполне укладывалось, о чем свидетельствуют соответствующие тексты.

Далее, к северу от Эсне, в четырех городах – Гермонте, Фивах, Медамуде и Тоде – процветал главным образом культ бога Монту, священным животным которого был сокол. Со времен XIX династии Монту считался богом войны. Начиная с XII династии одно из местных фиванских божеств, бог Амон, упомянутый всего один раз в «Текстах пирамид», постепенно выдвигается на первый план и его отождествляют с богом солнца Pa – древним богом Гелиополя. Это отождествление началось рано: на спине статуэтки фараона Пепи I (VI династия, конец Древнего царства), найденной в Карнаке, значится, что фараон был «любим Амоном-Ра, владыкой Фив». Со временем, особенно в эпоху Нового царства, Амон-Ра становится всеегипетским богом, «царем богов», как он неоднократно называется во многих текстах. Бог Амон был «женат» на богине Мут, а их сыном был бог луны Хонсу. В их честь были воздвигнуты храмы в Фивах. В иконографии Амон имел антропоморфный вид. В Фивах же процветал культ многих божеств, в частности богини фиванского некрополя Мертсегер (что значит «любящая молчание»), бога Хнума и др.

К северу от Фив, в Коптосе, исконным местным богом был Мин, итифаллическое божество с антропоморфным обликом. Его женой считалась богиня Исида, а их сыном – бог Хор. Богу Мину поклонялись не только в Коптосе, но и на обширных территориях, которые пересекает Уади-Хаммамат.

Ниже по течению Нила был расположен город Дендера, древний Тентюра. С глубокой древности божеством здесь была богиня Хатхор, упоминавшаяся уже в «Текстах пирамид» как богиня Дендеры; изображалась богиня женщиной с коровьими ушами. Ее мужем считался в Дендере бог Хор Эдфуский, о котором уже было сказано выше, а их сыном – бог Ихи. В Дендере сохранился огромный храм птолемеевского времени, посвященный Хатхор, которая считалась богиней любви и веселья и с которой греки отождествляли свою Афродиту.

Беглого взгляда на карту достаточно, чтобы увидеть, какое значительное расстояние между Дендерой и Гермополем, бывшим важным религиозным центром, где почитался бог Тот (об этом будет сказано далее). На пути от Дендеры до Гермополя был расположен ряд населенных пунктов, в которых отправлялись культы разных божеств. Скажем об этих культах всего несколько слов, поскольку наука не располагает о них достаточной информацией.

На западном берегу Нила, несколько ниже по течению, чем Дендера, расположены почти по соседству два древних города – Абидос и Тинис. Последний был главным городом нома, откуда произошли две первые династии; богом Тиниса был Инхар (греч. форма – Онурис), а его женой – львино-подобная богиня Мехит. В соседнем Абидосе с древнейших времен богом некрополя и умерших был Хентиментиу, позже вытесненный Осирисом. Последний стал главным богом в Абидосе. Начиная с эпохи Среднего царства здесь разыгрывались жрецами мистерии Осириса. В Абидосе были обнаружены погребения фараонов первых двух династий, а во времена XIX династии фараоны Рамсес I, Рамсес II и Сети I воздвигли здесь свои заупокойные храмы. В наилучшем из них, храме Сети I, семь отделений: одно из них посвящено умершему фараону, другое – богу Пта, третье – богу Харахти, четвертое – Амону и оставшиеся три – Осирису, Исиде и Хору.

Еще ниже по течению Нила, в городе, который древние греки называли Панополис (в настоящее время Ахмим), с древнейших времен существовал культ уже упомянутого итифаллического бога Мина.

Далее, к северу, в древнем городе Тьебу, который греки назвали Антеополисом и который теперь называется Кау-эль-Кебир, чтили бога Сетха, убившего, согласно мифу, своего брата Осириса. Ниже по течению Нила был расположен город, названный греками Ликополис («волчий город»), современный Ассиут. Здесь с древнейших времен поклонялись богу Упуаут, что значит по-египетски «открыватель путей». Это было местное хтоническое божество, изображавшееся в виде шакала или волка.

Еще далее на север был расположен крупный религиозный центр Шмун, который греки называли Гермополем (в настоящее время Эль-Ашмунейн). Здесь со времен глубокой древности поклонялись Тоту, зооморфному богу с головой птицы ибис, возглавлявшему местную огдоаду (восьмерку) богов, с помощью которых Тот создал весь мир. Тот был не только местным богом, но и всеегипетским божеством письма, знаний, магии, покровителем писцов. В этом качестве он фигурирует во многих текстах разного плана. Его священными животными были ибис и обезьяна.

Наряду с Тотом в Гермополе поклонялись богу Шепси и другим богам, которые упоминаются в одном из текстов времени XIX династии. Здесь мы находим Ра и Атума, Осириса и Мина, Хора, Пта, Хнума, Анубиса и т. д., а также древнюю богиню в облике зайца. Когда и как проникли в Гермополь эти культы – неизвестно.

На некотором расстоянии от Гермополя, ниже по течению Нила, был расположен древний Нинсу, названный греками Гераклеополем, современный Ихнасья-эль-Мадина. Местным богом здесь был Харшеф, которого отождествляли с самим богом солнца Ра. Несколько севернее Гераклеополя, в некотором отдалении от западного берега Нила, находится оазис Фаюм. Здесь главным богом был бог Себек, местный демиург.

Перейдем к божествам Нижнего Египта (т. е. Дельты). Начнем с Мемфиса. Мемфис расположен в верховье Дельты близ современного Каира – именно здесь она начинается. Согласно египетскому преданию, Мемфис был заложен основателем I династии Менесом (Мина) и сразу стал столицей объединенного Египта. Впоследствии, когда столицей страны стали Фивы, а затем и другие города, Мемфис продолжал оставаться одним из крупнейших городов страны и одним из важных центров религиозной жизни.

Древнейшим местным богом здесь был Татенен, антропоморфное хтоническое божество, слившееся затем с антропоморфным богом Пта, который приобретает «семью» в виде львиноподобной богини Сехмет и сына, бога Нефертума, также антропоморфного. Но, конечно, не только культ этих богов существовал в Мемфисе; здесь поклонялись множеству других божеств – например, Амону-Ра, Анубису, Осирису, Хатхор и т. д.

На самом севере Дельты, чуть восточнее Розеттского рукава Нила, находится современный Тель-эль-Фараун, Буто. древних греков, который египтяне называли Пе или Деп. Местным божеством со времен глубочайшей древности здесь была богиня-кобра Уаджет, покровительница Нижнего Египта. Имена Уаджет и богини Верхнего Египта Нехбет (коршун) вошли как обязательные компоненты в титулатуру фараонов объединенного Египта.

Большую роль в религиозной жизни страны играл город Саис, расположенный несколько южнее Тель-эль-Фарауна, чуть восточнее Розеттского рукава Нила. Во времена XXVI династии, происходившей из этого города, Саис играл видную роль. Это был центр культа древней богини Нейт, считавшейся демиургом и верховным божеством. Она упоминается уже в «Текстах пирамид». В наши дни от Саиса практически ничего не осталось.

Приблизительно в центре Дельты неподалеку друг от друга были расположены два города: севернее, в Севеннитском номе, – современный Бехбет-эль-Хаггар (древние греки называли его Исеум); южнее – главный город Бусиритского нома Пер-Усир (др. – греч. Бусирис, современный Абу-Сир-Бана), От Исеума сохранилось лишь некоторое количество гранитных блоков – остатки большого храма. От Бусириса – и того меньше, на его месте теперь деревушка. Города эти были «родиной», если так можно выразиться, двух крупнейших богов египетского пантеона. Первый – богини Исиды, второй – бога Осириса. Вероятно, географическая близость этих мест способствовала в какой-то мере сближению бога и богини и превращению их в супружескую пару, многократно упоминаемую в «Текстах пирамид».

Современный Тель-эль-Баламун (др. – егип. Бехдет), расположенный к востоку от Дамиеттского рукава, испокон веков был центром культа бога Хора. Современный Тель-Баста, близ Эз-Заказик (др. – егип. Пер-Баст, др. – греч. Бубаст) издревле славился культом кошачьей богини Бастет, упоминаемой еще в «Текстах пирамид».

Закончим наш беглый обзор городом Гелиополем. Нельзя не пожалеть о полном исчезновении гелиопольского храма – сохранился лишь обелиск Сенусерта I. Местным богом в Гелиополе был Атум, хтоническое божество. Когда и каким образом его сменил бог Ра, не вытеснив, однако, полностью, – неизвестно. Как и Атум, Ра был в Гелиополе демиургом, главой великой девятки (эннеады) богов. Имена этих богов, как и самого Ра, постоянно упоминаются в «Текстах пирамид». В Гелиополе чтили и многих других богов.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что данный очерк религиозной географии ни в коей мере не претендует на полноту. Упомянуты лишь главные божества, и то не все, как и далеко не все пункты, в которых чтили те или иные божества и где был воздвигнут хотя бы самый скромный храм в их честь. Дать исчерпывающую информацию на основании имеющихся источников было бы более чем затруднительно, но и в случае, если бы это удалось, такая информация была бы неполным отражением исторической реальности: ведь далеко не все культы и не все пункты культов перечислены в источниках.

В заключение хотелось бы акцентировать внимание исследователя египетской религии на трех очень важных моментах:

1) история возникновения и развития культов египетских божеств, за сравнительно редкими исключениями, нам малоизвестна;

2) облик египетских божеств (имеется в виду не более или менее стабильный внешний, иконографический облик, а облик функциональный – их роль в религии) чаще всего весьма расплывчат, лишен ясности, нестабилен. В еще большей мере это относится к мифологической биографии отдельных персонажей египетского пантеона, к взаимоотношениям этих персонажей в разных вариантах мифов, нередко содержащих взаимоисключающие утверждения;

3) во многих местностях Верхнего и Нижнего Египта обнаружен культ одних и тех же богов. Так, например, богиня Хатхор – «владычица» не только Дендеры, но и ряда других пунктов – в маммиси римского времени при храме Дендеры богиня Хатхор фигурирует как «владычица», т. е. как богиня, 29 разных местностей. Культ бога Хора мы встречаем во множестве пунктов Верхнего и Нижнего Египта. То же самое можно сказать и о других божествах. Вместе с тем следует подчеркнуть, что в одном и том же крупном религиозном центре боги выступают в разных ипостасях. Известно, например, что в Фивах по меньшей мере в трех частях города поклонялись местным разновидностям бога Амона, а в разных частях Мемфиса – нескольким разновидностям бога Пта.

Крупнейшие религиозные центры и исторически сложившиеся в них воззрения на местные божества, связанные с этим мифы и предания рассматриваются более обстоятельно в следующих главах.

Гелиополь


На сколько можно судить по данным, которыми располагает наука, Гелиополь был древнейшим и вместе с тем крупнейшим религиозным центром древнего Египта. Именно Поэтому целесообразно начать наше изложение с Гелиополя.

Необходимо подчеркнуть, что сведения об истории египетских городов, и в частности Гелиополя, весьма скудны. Это объясняется тем, что лишь сооружения религиозного назначения – храмы и гробницы – создавались из камня, на века. Все, что предназначалось для повседневной земной жизни строилось из кирпича-сырца и дерева – материалов недолговечных, быстро подвергавшихся разрушительному воздействию времени. От египетских городов сохранились до нашего времени лишь жалкие остатки. Текстов, повествующих об истории городов, нет вообще, информация же античных авторов о городах Египта весьма далека от полноты и точности. Гелиополь (греч.; др. – егип. Иуну; библейск. Он) был расположен несколько более чем в десяти километрах к северо-востоку от современного Каира. Фактически от древнеегипетского города не осталось ничего. Из античных авторов лишь географ Страбон лично посетил Гелиополь и оставил заметку о нем: «В Гелиуполе я видел большие дома, в которых жили жрецы, ибо в древнее время, по рассказам, этот город как раз был кварталом жрецов, которые занимались философией и астрономией; теперь же это объединение перестало существовать и его занятия прекратились. Действительно, в Гелиуполе я не обнаружил ни одного руководителя таких занятий, но только жрецов, совершающих жертвоприношения и объясняющих чужеземцам смысл священных обрядов... Однако в Гелиуполе нам показывали дома жрецов и школы Платона и Евдокса; Евдокс прибыл туда вместе с Платоном, и они оба, по словам некоторых писателей, провели 13 лет с жрецами». На основании этих слов можно сделать вывод, что во времена Страбона Гелиополь находился в состоянии полного упадка. Совершенно иную роль играл этот город ранее.

В широко известном папирусе Харрис I, хранящемся в Британском музее, самом длинном из известных нам папирусов (длина его 45 м), содержится перечень даров – движимого и недвижимого имущества, – которые фараон XX династии Рамсес III (1182-1151 гг. до н.э.) пожаловал трем крупнейшим религиозным центрам страны – Фивам, Гелиополю и Мемфису, а также второстепенным центрам. Наиболее богатые дары достались божествам Фив – Амону, Мут и Хонсу, на втором месте были боги Гелиополя – Атум и Ра-Харахти. Таким образом, по своей религиозной значимости Гелиополь занимал первое место после столицы Египта – Фив. В этом же папирусе Рамсес III повествует об обширном строительстве и реставрации храмов гелиопольских божеств.

Фараон XII династии Сенусерт I (1971-1928 гг. до н.э.) также уделял внимание Гелиополю. К сожалению, от его времени сохранился лишь один обелиск в Эль-Матария, расположенном северо-восточнее Каира. Храмы Гелиополя также полностью разрушены. По сохранившимся развалинам одной храмовой ограды, охватывающей площадь размером 475 м Х 1000 м, можно судить об их величине. Есть основания полагать, что здесь были храмы Атума и Ра-Харахти. К. Зете, в уже упомянутом исследовании о древнейшей религии Египта, выдвинул предположение, якобы общеизвестному объединению Египта вокруг Менеса предшествовало объединение страны под эгидой Гелиополя. Насколько это соответствует реальному историческому прошлому, сказать невозможно. Во всяком случае, нельзя не согласиться с А. Гардинером в том, что «попытки доказать, будто Гелиополь не мог быть центром доисторического объединения страны, вряд ли могут иметь много сторонников, даже при условии некоторой неопределенности доводов в пользу факта такого объединения». Как бы то ни было, из совокупности многих религиозных текстов явствует, что Гелиополь с древнейших времен был крупнейшим религиозным центром страны и что жречество здесь было весьма активным и авторитетным. Следы концепции гелиопольского жречества обнаружены во множестве текстов, и в первую очередь в «Текстах пирамид», древнейшем сборнике магическо-религиозных формул.

Священными животными в Гелиополе, древнем городе солнца, были черный бык Мневис – о нем упоминалось ранее, – божественная львиная пара, которую почитали и северо-восточнее Гелиополя, в Леонтополисе (современный Тель-эль-Яхудиа), птица феникс (др. – егип. бену), о которой Геродот (II, 73) повествует со слов египтян следующее: «Есть еще одна священная птица под названием феникс. Я феникса не видел живым, а только – изображения, так как он редко прилетает в Египет: в Гелиополе говорят, что только раз в 500 лет. Прилетает же феникс, только когда умирает его отец. Если его изображение верно, то внешний вид этой птицы и величина вот какие. Его оперение частично золотистое, а отчасти красное. Видом и величиной он более всего похож на орла. О нем рассказывают вот что (мне-то этот рассказ кажется неправдоподобным). Феникс прилетает будто бы из Аравии и несет с собой умащенное миррой тело отца в храм Гелиоса, где его и погребает». Наконец, на берегу Нила, там где находится современный Старый Каир, процветал культ бога Сепа в облике тысяченожки. Обожествлялись и другие животные, не имевшие, правда, особых мест культа. Так, в Гелиополе, по-видимому, зародилось обожествление жука (Scarabeus sacer), которого считали одним из воплощений древнейшего бога Гелиополя – Атума. Некоторые боги изображались иногда в виде змеи, как и древнейший местный демон Нехебкау. В Гелиополе издревле существовал культ деревьев – ива и некое лиственное дерево под названием ишед почитались как богини, а также культ неодушевленных фетишей – обелискообразного каменного столба бенбен, фетиша Иуну, от которого произошло древнеегипетское название Гелиополя – Иуну.

Прежде чем продолжать изучение божеств Гелиополя, их значения и удельного веса в египетской религии, необходимо сказать несколько слов о том, что такое мифология, ибо мифология играет весьма значительную роль в наших познаниях не только гелиопольских божеств, но и вообще божеств древнего Египта. Один из крупнейших шумерологов современности, американский ученый С. Крамер, в своем предисловии к коллективной работе о мифологии древних народов определяет мифологию следующим образом: «Мифология древнего мира состоит в основном из сказок о богах и героях – об их рождении и смерти, об их любви и ненависти, об их победах и поражениях, об их созидательных и разрушительных действиях. Немало древних мифов повествует о создании и организации вселенной, о сотворении людей, о началах цивилизации. Несмотря на существенное сходство, древние мифологии значительно отличаются друг от друга выбором и обработкой темы в соответствии с историей и культурой, характером и темпераментом народа, создавшего мифы». Вряд ли можно оспаривать это определение конкретного содержания мифологии. Ученые разных школ и направлении дают разные оценки мифологии как проявлению человеческого творчества. Еще более разнообразны гипотезы, стремящиеся установить пути и факторы возникновения и развития мифологии. Несомненно, однако, что в основе мифотворчества лежит не один фактор, а совокупность разных факторов. В частности, среди факторов египетского мифотворчества, как об этом свидетельствует ряд египетских текстов, была игра слов и фонематических созвучий. Вместе с тем для египетской мифологии характерно представление одного и того же персонажа, явления, мифологического процесса в самых различных образах и формах. Этим объясняется сложность египетской мифологии. К примеру, мифологическими образами неба была небесная корова, безбрежная водная поверхность,. по которой бог солнца Ра совершает плавание на божественной ладье, тело богини Нут, упирающейся руками и ногами в землю, и др. Образы взаимоисключающие, но тем не менее они сосуществовали как вполне закономерные. Наконец, следует обратить внимание на следующее очень существенное обстоятельство. Доступная изучению мифология древнего Египта записана во множестве текстов (папирусы, надписи). Эти тексты, дошедшие до нас от самых разных эпох, в основном являются плодами теологической работы жреческих коллективов, в которых, следовательно, никогда не прекращалось мифотворчество. О мифотворчестве народных масс наука располагает весьма скудной информацией.

Вернемся к божествам Гелиополя. Насколько можно судить по имеющимся источникам, наиболее древним и важным богом Гелиополя был антропоморфный бог. Атум. Его имя означает, по-видимому, «совершенный». О гелиопольской теогонии и космогонии говорят и «Тексты пирамид», и «Тексты саркофагов», и «Книга мертвых», и ряд других текстов. Атум считался первозданным, нерукотворным, изначальным богом, создавшим самого себя из первоначального хаоса, из океана – Нун, который в «Текстах пирамид» (Руr., § 1521а; 1546) назван «отцом богов». В «Текстах пирамид» об Атуме говорится: «Этот царь возник из Нуна, когда не было еще неба, когда не было еще земли, когда еще ничего не существовало, когда не было еще беспорядка, когда не появился еще тот ужас, который должен был исходить от Ока Хора» (Руr., § 1040а-d). Под «беспорядком» подразумевается попытка восстания людей против верховного бога, восстания, утопленного в крови богиней Око Хора, о чем рассказывается в более поздних текстах. Следует отметить, что слово «око» у египтян женского, рода. Итак, Атум возник сам по себе, создал сам себя.

В другом изречении «Текстов пирамид» (Руr., § 1587a-d) говорится: "Привет тебе, Атум, привет тебе, Хепри, который возник сам! Ты поднялся в твоем имени «холм», ты возник в твоем имени Хепри". Эти слова нуждаются в пояснении. Атум отождествлен с Хепри, иначе говоря, это один и тот же бог. Имя Хепри значит «ставший», «возникший [сам по себе]». Оно происходит от глагола hpr («возникать», «становиться»).

Теперь по поводу отождествления бога Атума-Хепри с холмом. Это очень важный момент гелиопольской космогонии, представленный также, как мы увидим далее, в космогониях Мемфиса и Гермополя. Египетские космогонии были фантастическим отражением реального бытия. Египтяне жили в стране, которая испокон веков во время ежегодных разливов великой реки превращалась в нечто вроде моря. По окончании периода разлива из воды появлялась земля. Египтяне явно связывали эти два явления – возникновение мира и разливы Нила, о чем ярко свидетельствует иероглифический текст в Луксорском храме, датированный третьим годом царствования фараона Осоркона III. Там сказано: «Вода Нуна поднялась [...] всю эту страну и достигла обоих утесов пустыни, как при создании мира; эта страна была в ее власти, как во власти моря». Отсюда первозданный холм – начало сотворения мира из безбрежного мирового океана Нуна, начало жизни. Первозданный холм – это первая пригодная для жизни часть мира, важнейший элемент космогонии. Но вернемся к Атуму.

Насколько позволяет судить совокупность имеющихся данных, это древнейшее хтоническое божество Гелиополя, выступающее уже в «Текстах пирамид» как «создавший самого себя» и как создатель всех богов и людей, иначе – это демиург. В тех же «Текстах пирамид», как уже было сказано, Атум сопоставляется с богом Хепри, также хтоническим божеством. Но в "Текстах пирамид> (например, Руr., § 145) очень рано встречается и синкретическое божество Ра-Атум, несомненно, уже не хтоническое, а солнечное.

Здесь же, в Гелиополе, развилась и другая ипостась бога Ра, солнечное синкретическое божество Ра-Харахти. Произошло слияние в один божественный персонаж солнечного бога Pa и одной из ипостасей бога Хора-Харахти (что означает «Хор обоих горизонтов»).

В Гелиополе были созданы и разработаны, насколько можно судить, древнейшие египетские теогония и космогония. Появление из извечного хаоса великого, «создавшего самого себя» бога Атума было началом мироздания (вспомним об отождествлении Атума с первозданным холмом). Прибегнув к мастурбации, выплевывая собственное семя, Атум создал первую божественную пару – Бога Шу и богиню Тефнут; эта пара родила бога Геба и богиню Пут. Шу – бог, олицетворяющий пространство между небом и землей, разделяющий небо и землю, Тефнут – женское дополнение Шу. Геб – антропоморфный образ земли, или просто Земля, Пут – антропоморфная богиня неба, или просто Небо. Геб находится в горизонтальном положении; Нут, изогнувшись над ним и упираясь в него руками и ногами, представляет собой небосвод, который поддерживают над Гебом, над землей, бог Шу и богиня Тефнут. Иначе говоря, Шу и Тефнут, Геб и Нут – это обожествленные космические стихии. Специальных мест культа они не имели, храмы в их честь не воздвигались, но они сплошь и рядом упоминаются в религиозных текстах мифологического содержания. Лишь в Гелиополе им были отведены специальные места культа.

От Геба и Нут произошли две пары: Осирис и Исида, Сетх и Нефтида. Итак, Атум и его потомство составляют совокупность девяти божеств, гелиопольскую девятку, или эннеаду. Эта теогония, в достаточной степени абстрактная, обнаруживает следы теологического творчества гелиопольского жречества. Она была засвидетельствована уже в «Текстах пирамид» и оказала огромное влияние на теологическую мысль других крупных религиозных центров, таких, как Мемфис, Гермополь и Фивы. В глубокой древности, и это отражено в «Текстах пирамид», гелиопольская эннеада не представляла собой единой коллегии богов: бог Атум объединен с богом солнца Ра, и солнечное божество Ра-Атум противопоставлено хтоническому богу Осирису. В «Текстах пирамид» (Руr. § 145, 146) содержатся два изречения, обращенные к умершему фараону, в которых Осирис и его сын Хор явно рассматриваются как начала, враждебные умершему, а Ра-Атум – как защитник умершего: «Ра-Атум не должен отдавать тебя Осирису; он (Осирис. – М. К.) не должен овладеть. твоим сердцем, он не должен приобрести власть над твоим сердцем! Ра-Атум не должен отдавать тебя Осирису; он (Хор, сын Осириса. – М. К.) не должен овладеть твоим сердцем>. он не должен приобрести власть над твоим сердцем! О Осирис, ты не должен овладеть им (умершим фараоном. – М. К..), и твой сын (Хор. – М. АС.) не должен овладеть им; о Хор, ты не должен овладеть им, и твои отец (Осирис. – М. К.) не должен овладеть им!».

В связи с представлениями, выраженными в этом тексте, возникают вопросы:

1) когда и как хтонический Атум (и Атум-Хепри) превратился в солнечное божество Ра-Атум?

2) если Осирис и его сын Хор – хтонические божества, когда и как они попали в гелиопольскую теогонию и в гелио-польскую эннеаду?

На вопрос когда? ответить более или менее точно невозможно. Ясно одно: эти метаморфозы отражены уже ж «Текстах пирамид», следовательно, произошли они в глубокой древности. И совершенно невозможно ответить на вопросы, почему был создан жрецами Ра-Атум, каким образом солнечный бог Ра стал в Гелиополе Ра-Атумом – главой гелиепольской эннеады, верховным божеством и демиургом. Можно только констатировать, что культ бога солнца Ра стал господствующим в Гелиополе и наложил отпечаток на египетскую религию в целом. В результате слияния бога солнца Ра с Атумом и Хепри возник триединый бог солнца Хепри-Ра-Атум. Уже в «Текстах пирамид» (Руr., § 1695) сказано: «Они (боги. – М. К.) дают тебе (Ра. – М. К.) возникнуть как Ра в твоем имени Хепри, ты поднимаешься к ним как Ра, ты отворачиваешься от их лика как Ра в твоем имени Атум». Представление о Хепри как об утреннем солнце, о Ра как в дневном светиле и об Атуме как о заходящем солнце, сложившееся уже во времена «Текстов пирамид», оказалось очень устойчивым – оно встречается в текстах Нового царства и позже.

Осирис, Исида, Сет и Нефтида, как было отмечено выше, не исконные божества Гелиополя, в частности Осирис – бог Бусириса. Включение божеств круга Осириса и мифов, к нему относящихся, в гелиопольскую эннеаду и в цикл ее мифов произошло в глубокой древности по инициативе гелиопольского жречества. Важно подчеркнуть, что сами египтяне в полном соответствии с теоретическим обобщением К. Маркса, согласно которому «древние народы переживали свою доисторическую эпоху в воображении», в значительно более поздние времена рассматривали свое историческое прошлое следующим образом: сначала царствовали на земле боги, затем полубоги и, наконец, фараоны. Итак, по традиционному представлению египтян, древнейшими царями в стране были боги, конкретно – боги упомянутой выше «большой» эннеады Гелиополя. Дошедшие до нашего времени отрывки из истории Манефона (у Африкана и Евсевия) весьма близки по содержанию знаменитому Туринскому царскому канону, датируемому XIII в. н.э. К несчастью, этот бесценный документ сохранился в отрывках, начало его утеряно. У Манефона, жившего и писавшего во времена Александра Македонского и первых Лагидов (следовательно, на тысячу лет позже), но придерживавшегося той же традиции, первым царем был Гефест (т. е. бог Пта), за ним следует Гелиос (т. е. бог Ра), далее другие божества гелиопольской эннеады. Таким образом, на протяжении всей своей многовековой истории египтяне считали, в соответствии с традицией Гелиополя, божества гелиопольской эннеады своими первыми царями, вслед за которыми стал править бог Хор, сын Осириса и Исиды. В Туринском царском каноне, во фрагменте II первого столбца, упомянут «Хор богов». Затем следуют полубоги и фараоны. Фараоны считались по этой традиции продолжателями и потомками богов «большой» гелиопольской эннеады, правивших древней страной. Следует добавить, что традиция Гелиополя стала общеегипетской, ибо все фараоны считались «живыми Хорами». Из сказанного ясно, что члены «большой» гелиопольской эннеады были и великими богами, и первыми царями – правителями страны.

Как было отмечено выше, мифотворчество развивалось на всем протяжении истории Египта. Основой мифов о боге Ра были изложенная теогония о происхождении эннеады и связанная с ней космогония. Более поздние мифы в той или иной мере соотнесены с этой теогонией. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить, например, изложение мифа о сотворении мира богом Ра, содержащемся в папирусе Бремнер-Ринд (IV в. до н.э.), с приведенными выше выдержками из «Текстов пирамид» (Руr., § 1040а-d) о появлении из Нуна бога Атума-Хепри. В упомянутом папирусе говорится: «Я тот, кто воосуществовал как Хепри. Я воосуществовал и воссуществовали существования. Воссуществовали все существования после того, как я воссуществовал и многие существа вышли из уст моих. Не существовало еще небо и не существовала земля...». Интересно отметить игру слов с глаголом хепер («существовать»).

Как и в других поздних текстах, содержащих варианты основной гелиопольской теогонии, здесь много мест, повествующих о фактах и подробностях, неизвестных из более древних текстов. Однако нет сомнения о том, что эти факты и подробности в той или иной форме представлены в древней теологии, но, вероятно, дошли они до нас в поздних вариантах либо являются результатом локального творчества под влиянием гелиопольских космогонии и теогонии. Так, в том же папирусе Бремнер-Ринд (27.2-3) бог Ра говорит: «Они принесли мне с собой мое Око после того, как я собрал свои члены. Я оросил их слезами, и воссуществовали люди, вышедшие из моего Ока». Эта фраза очень многозначительна – она дополняет картину сотворения мира описанием создания людей: люди – это слезы бога Ра. Здесь очень важно созвучие слов «люди» (rmt) и «слезы» (rmt).

Солнечных сказаний было много, но очень немногие из них сохранились в более или менее полном виде. Большей частью приходится иметь дело с намеками в разных текстах на неизвестные нам мифы. Из «Текстов пирамид» (Руr., § 1209), например, можно узнать, что Ра был «золотым теленком», рожденным богиней неба Нут, имевшей облик коровы. «Отклики этого сказания, бывшего, по-видимому, некогда одним из основных египетских мифов о происхождении мира, мы находим и в других текстах...».

В относительно полном виде сохранился миф об истреблении людей. В книге, известной в науке под названием «Книга Коровы» (XIV в. до н.э.), текст которой высечен иероглифами в скальных гробницах фараона XIX династии Сети I (1309-1291 гг. до н.э.) и фараона XX династии Рамсеса III (1182-1151 гг. до н.э.) в Фивах, в Долине царей, рассказывается о мятеже людей против бога Ра и о постигшем их наказании. Папирус Бремнер-Ринд и «Книгу Коровы» разделяет тысячелетие. В более раннем тексте рассказывается о мятеже людей против бога Ра и их наказании, в более позднем – об их сотворении. Очевидно, в не дошедших до нас сказаниях и текстах содержалось подробное повествование о сотворении людей,.но не исключена и другая версия.

Миф об истреблении людей вкратце рассказывает о следующем: создав мир и людей, Ра царствовал и над людьми, и над богами, но неблагодарные люди замыслили злые дела против старого царя: «Кости его стали серебром, члены его – золотом, и волосы – истинным лазуритом». Посоветовавшись с богами, Ра посылает свое Око, богиню Сехмет, наказать людей. И богиня приступает к массовому их истреблению. Но Ра сжалился над людьми. Чтобы спасти их от рассвирепевшей богини, упивавшейся человеческой кровью, Ра приказывает напоить богиню красным пивом, похожим на кровь. Богиня опьянела и прекратила истребление людей. Так был спасен человеческий род.

Другое сказание повествует о том, как обходя Обе Земли (т. е. Верхний и Нижний Египет), бог Ра был укушен ядовитым змеем. Богиня Исида, «которая узнала все на небе и на земле, подобно Ра», задумала узнать подлинное имя великого бога и тем самым приобрести власть над ним. Она создала змея, который укусил старого бога-царя. Ра невыразимо страдает и обращается за помощью к своей эннеаде. Но ни один бог не может ему помочь, и только Исида обещает помощь при условии, что он назовет ей свое подлинное имя. Ра называет множество имен и между прочим говорит: "Я – Хепри утром, Ра в полдень и Атум вечером>. Но Исида продолжает настаивать на том, чтобы бог назвал свое подлинное имя: «Не было твоего имени в том, что ты мне говорил!» Наконец Ра уступает и называет ей свое имя, которое, само собой разумеется, в тексте не приводится. Текст кончается заклинанием Исиды, последние слова которого таковы: «Говорить слова над изображением Атума и Гора-Хекену...». Содержание сказания является основой заклинания против укуса змей. Этот текст содержится в одном из папирусов Туринского музея, относящемся ко времени Нового царства.

Необходимо и важно подчеркнуть, что в ряде египетских мифов бог Ра выводится как доброе, светлое начало, как неутомимый борец с темными силами зла. В упорной, ожесточенной борьбе со злом он опирается на близких ему богов, в первую очередь богов эннеады, и одерживает победу. Этот мотив неоднократно встречается уже в «Текстах пирамид» (например, § 385), пронизывает насквозь учение гелиопольского религиозного центра. Борьба бога Ра носит космический характер, «и в каждом гимне солнечному божеству неизменно восхваляется победа последнего над чудовищным противником». Этим противником является первозданный хаос, водная стихия, физический мрак и связанные с ним существа – змеи, крокодилы, гиппопотамы и, как ни странно, безобидная черепаха. В отношении змей надо сделать оговорку. В религиозных представлениях египтян змеи играли очень существенную роль. Они разделялись на добрых и злых, поэтому одни змеи были сторонниками бога Ра, другие – его злейшими врагами. В текстах некоторые из тех и других названы по именам. М. Матье вполне правильно сравнивает роль змей в египетской религии и в религии некоторых африканских народов – эве и др.

Против кого же конкретно ведет борьбу бог Ра, кто его враги? Это гигантский крокодил Мага; это змей Ими-Ухенеф, которого бог Ра убил в Гелиополе под сикоморой, приняв облик огненно-рыжего огромного кота («Книга мертвых», гл. XVII). «На стенах гробницы царей 19-й и 20-й династий мы вновь встречаем Ра в образе кота»; это гигантский змей Апопи, низвержению которого посвящен уже упомянутый папирус Бремнер-Ринд, змей Ник и др. Все они воплощали первобытный хаос, водную стихию, физический мрак. В уже цитированном в другой связи «Поучении Мерикара» в строках 130-134 отражены религиозные взгляды высокопоставленных лиц того времени: «Он создал небо и землю для них (людей. – М. К..), он устранил крокодила из вод. Он создал воздух для их ноздрей. Они – его подобие, вышедшее из его тела. Он ради них поднимается на небо. Он создал растения и животных, птиц и рыб, чтобы кормить их. Он уничтожил своих врагов и [даже] детей, ибо они задумали восстать. Он создал ради них (людей. – М. К..) свет и плывет [по небу], чтобы они могли видеть». Он – это бог, не названный по имени. Из содержания приведенной цитаты явствует, что речь идет о боге Ра.

Итак, Ра создал мир как свет, противостоящий тьме. Но созданный из хаоса мир не является чем-то завершенным и стабильным. Из века в век, изо дня в день он ведет непрекращающуюся ожесточенную борьбу за свое существование, против хаоса, водной стихии, мрака и существ, их воплощающих. Идея этой борьбы пронизывает космогонические представления, начиная с «Текстов пирамид» и кончая очень поздними текстами (как, например, папирус Бремнер-Ринд). Согласно мифу, изложенному в папирусе Бремнер-Ринд, Ра в течение дня плывет по небу и к вечеру подплывает к западным горам Египта, в которых, по представлению египтян, находился подземный мир. Дневной путь Ра по небу окончен. Бог переходит из дневной ладьи манджет на ночную ладью месктет. На этой ладье в окружении свиты он погружается в подземный мир. Здесь, в царстве мрака, происходят ожесточенные схватки сил света и сил тьмы, из которых Ра и его свита неизменно выходят победителями. Проплыв по подземному миру и одолев всех врагов, Ра снова переходит на дневную ладью и появляется в полном блеске на восточном небосклоне – суточный цикл повторяется.

Наиболее яркий представитель сил зла – великий змей Апопи – извечный враг бога Ра. «Постепенно Апопи становится в египетской религиозной литературе как бы собирательным образом врагов солнца. Это он является постоянным объектом заклятий солярных гимнов и магических ритуалов... Понятно поэтому, что образ солнца – победоносного воина, сначала пешего, а позднее всадника, впоследствии в сильнейшей степени повлиял и мифологически и иконографически на создание в христианском Египте многочисленных культов святых всадников-победоносцев: Сисинния, Фиваммона, Феодора и др.». Египтяне представляли себе враждебную стихию мрака" по крайней мере в древнейшие времена, как нечто вполне физическое. Отличное описание, так сказать, бытового мрака и его вреда для людей содержится в известном гимне богу Атону. Автор гимна говорит богу: «Ты заходишь на западном небосклоне, а земля [находится] во мраке, наподобие мертвого. Спят они [египтяне] в помещениях, причем головы их закутаны и один не видит другого. Тащат все их вещи» что под их головами, и не знают они [об этом]. Каждый лев выходит из своего логова. Все змии жалят во мраке, [когда] уходят (?) свет и жар. Земля молчит, так как тот, кто создал их, зашел на своем небосклоне". Мрак извечного хаоса и первобытной водной стихии был, естественно, много страшнее. Так вполне четко выявляется дуализм гелиопольских теологии и космогонии, дуализм динамичный, в силу которого борьба света и мрака, воспринимаемых как физические явления, составляет органический аспект бытия.

Существовали мифы не только о самом Ра, главе эннеады, но и мифы о некоторых ее членах, мифы иногда развернутые, иногда лишь в виде самых лаконичных сообщений. В уже упомянутой «Книге Коровы» говорится о том, что верховный бог Ра сделал бога Тота, бога луны, своим «заместителем» на небе ночью и что луна является левым глазом Ра. Бог Шу, имя которого может означать «пустоту» (между землей и небом) или «свет», был первым богом, созданным Ра. Его женское дополнение – богиня Тефнут, также созданная Ра. Некоторые египтологи без достаточных оснований полагали, что она олицетворяет влажность, росу и т. п. Рожденная Шу и Тефнут пара богов – бог земли Геб и богиня неба Нут – мифологически тесно связана с Шу. Шу разъединил их – Геба оставил в горизонтальном положении вниз, а Нут поднял вверх. Изогнувшись, она осталась лежать на поднятых вверх руках Шу, упираясь руками и ногами в Геба. Нут, Небо, – самая колоритная фигура из названных четырех божеств. Существовали различные мифологические образы неба. Вот один из них: антропоморфная богиня, живот которой представляет собой небо, усеянное звездами. Ночью плывут эти звезды по ней, а днем – внутри нее, ибо утром она их поедает, а вечером рождает вновь. Из-за того что Нут ежедневно поедает своих детей, ее муж, бог земли Геб, рассорился с ней. Именно по этой причине ее отец, бог Шу, разъединил супругов и навсегда поднял богиню вверх – ее прозвали «свиньей, поедающей своих поросят». Этот интересный, но плохо сохранившийся текст начертан в гробнице Сети I недалеко от «Книги Коровы». Напрашивается сравнение Нут с греческим Кроносом, поедавшим своих детей.

В «Книге Коровы», где содержится миф об истреблении людей за их попытку учинить мятеж против бога-царя, повествуется о том, что Ра не пожелал больше править людьми и покинул землю верхом на божественной корове. Поднявшись очень высоко, корова обернулась небом – брюхо ее усеяно звездами, и по нему «плывет» в своих двух божественных ладьях бог Ра (одна ладья дневная, другая ночная). Каждую из четырех ног коровы поддерживают по два антропоморфных существа и девятое – хвост. А бог Шу поддерживает брюхо коровы, как в другом случае – богиню Нут. Образ неба-коровы, безусловно, тесно связан с представлением о боге Ра как о золотом теленке, рожденном небом («Тексты пирамид»). Оба образа неба, богини Нут и коровы, соприкасаются с третьим: небо – небесный океан. И живот богини Нут, и живот коровы усеяны звездами, и по тому, и другому ежедневно проплывает бог Ра. Все это в высшей степени противоречиво и запутанно, но в религии и мифологии доклассового общества, в котором возникли эти представления, не следует искать логики мышления. Вполне понятно, что исходя из приведенных данных невозможно обнаружить стройную космогоническую систему, тем более что существует много разных указаний на другие варианты космогонии и теогонии. Так, например, небо мыслилось также как плоская крыша на подпорках, и т. д.

В заключение еще раз следует подчеркнуть огромное влияние гелиопольских религиозных воззрений на богословское мышление во всех других религиозных центрах древнего Египта.

Мемфис


Согласно античной традиции (Геродот II, 99; Диодор I 50) основателем I египетской династии и объединителем страны был фараон Менее. Манефон, труд которого, по свидетельству акад. В. В. Струве, написан на основании египетских источников, также называет Менеса основателем I династии. Египетские царские списки, дошедшие до нас от времени Нового царства, начинаются именем Мена, основателя I династии (!). Вполне понятно, что древнейшая история Египта дошла до Манефона в легендарном виде – ведь Манефона от Менеса отделяют не менее 2500 лет. Так, например, Манефон сообщает, что Менее, процарствовав 60 лет, погиб в зубах гиппопотама. История преемников царей I и II династий в изложении Манефона также не может претендовать на достоверность. Даже сам факт существования Менеса за отдаленностью времени и ввиду полного отсутствия памятников, содержащих его имя, может казаться сомнительным. Знаменитый Палермский камень, часть анналов эпохи Древнего царства, созданных во времена V династии, к сожалению, ничего не сообщает о Менесе и не упоминает его имени – место, где должно было стоять имя основателя I династии, повреждено.

Однако сквозь мрак, окутывающий события и лица тех времен, вырисовываются смутные контуры фигуры легендарного фараона Менеса. В конце прошлого века во время раскопок Фл. Питри в Умма-эль-Кааб обнаружена пластинка со знаками, которые читаются men. На пластинке эти знаки расположены рядом с именем несомненно существовавшего фараона – Нармер. Ряд ученых, однако, понимают эти знаки иначе, вследствие чего пластинка еще не может рассматриваться как памятник той эпохи, содержащий имя фараона Менеса.

Гораздо существеннее другая находка – тоже пластинка, но несколько большая по размеру. Она была найдена де Морганом в большой гробнице в Накаде в 1897 г. Здесь под знаком men стоит титул «двух владычиц», который нередко значился перед именами фараонов I династии, указывая на фараоновское достоинство носителя имени. Это единственное имеющееся в распоряжении науки эпиграфическое указание тех времен на фараона Менеса, как бы подтверждающее его историчность. По мнению А. Гардинера, сомнения некоторых ученых в том, что на пластинке написано: «царь Мен», неосновательны(2). Но все это не проливает света на жизнь и деятельность Менеса. Геродот и Диодор приписывают Менесу, объединителю Египта, основание Мемфиса. Геродот сообщает также, что Менее построил у Мемфиса большую плотину, предохранявшую город от вторжения вод Нила, и основал храм бога Пта. Сообщение греческого историка перекликается с одним текстом времен XIX династии, связывающим бога Менеса и бога Пта.

Мемфис был расположен на западном берегу Нила, в верховье Дельты. В настоящее время на месте древнего Мемфиса раскинулись деревни Бедрашейн, Мит-Рахина и Эль-Каср. Арабский писатель XII в. Абд-эль-Латиф в сочинении, посвященном Египту, утверждал, что развалины Мемфиса были грандиозны и тянулись от Дашура до Гизы.

В эпоху Древнего царства Мемфис был резиденцией фараонов и на протяжении всей истории Египта оставался одним из самых крупных городов и влиятельным центром религиозной мысли. То, что Мемфис был основан во времена I династии, подтверждается раскопками Фл. Питри, В. Эмери и др. Таким образом, Мемфис значительно более молодой город, чем древний Гелиополь. Расстояние по прямой между этими двумя центрами около 33 км.

Название Мемфис происходит от египетского mnnfr (название пирамиды Пели I), что означает «устойчивое и прекрасное». Город имел у египтян и другие названия: Весы Обеих Стран (имеется в виду центральное положение Мемфиса между Верхним и Нижним Египтом), Белая Стена (ср. Москва белокаменная), Хет-ка-Пта («палата души бога Пта») – отсюда греческое название Египта – и, наконец, Анхтауи, что означает в переводе «жизнь Обеих Земель» (другой перевод: «гавань прекрасная») – название местности около Серапеума в Саккаре, а также города. Во времена XX династии Мемфис был третьим по значению религиозным центром Египта, что совершенно ясно из уже упоминавшегося папируса Харрис I (Фивы, Гелиополь, Мемфис). Как и в Гелиополе, в Мемфисе чтили многих богов. На обратной стороне папируса Салье IV имеется школьное письмо-образец, написанное певчей богини Хатхор по имени Стика, проживавшей в Мемфисе, и адресованное певчей бога Амона по имени Сахменуфе, жене очень влиятельного жреца бога Амона в Фивах по имени Аменемхет. Стика воспевает красоту и богатство Мемфиса и обращается с молитвой к божествам Мемфиса, моля их ниспослать здоровье ее коллеге и подруге Сахменуфе, проживающей в далеких Фивах. В этом обращении к мемфисским богам перечислены: восемь ипостасей главного бога города – бога Пта, три ипостаси богини Сехмет, жены Пта, бог Амон-Ра, две ипостаси Амона, Ра, Хатхор, Анубис, Осирис, Сопду, богини Семат и Шесмет, гелиопольская эннеада, мемфисская эннеада, богиня Таурт, бог Себек, сирийские боги Баал и Баал-Зефон, богини Кадеш и Анат, а также не названные по имени боги и богини окрестностей Мемфиса. Молитвенное обращение упомянутой Стики к мемфисским богам, разумеется, не содержит полного их перечня, не является обзором систематического порядка.

Уже неоднократно цитированный X. Кеес подчеркивает, что «картина культов Мемфиса была не менее пестрой, чем та, которую представлял Гелиополь», как в отношении антропоморфных божеств, так и в отношении богов-животных и богов-растений.

Главным богом Мемфиса был бог Пта, один из важнейших в египетской религии. О происхождении Пта ничего не известно. Можно предполагать (именно только предполагать – не больше), что это было местное божество того пункта, в котором позднее был основан Мемфис (если такой обитаемый пункт существовал когда-либо), или божество какой-то населенной местности по соседству с Мемфисом. Следует отметить интересное явление: в «Текстах пирамид» Пта упоминается очень редко, вскользь. В мастаба времен Древнего царства Пта также упомянут изредка, мимоходом, несмотря на то что в это время он был главным богом царской резиденции, т. е. Мемфиса. Малочисленны упоминания о Пта и в последующую эпоху, в «Текстах саркофагов». Зато в текстах времени Нового царства бог Пта упоминается очень часто. И это вполне объяснимо. В «Текстах пирамид», как и в других текстах времен Древнего царства, ведущую роль играет гелиопольский бог Ра и его эннеада – древние религиозные традиции Гелиополя, естественно, доминировали над воззрениями Мемфиса, еще не успевшими стабилизироваться и стать достаточно популярными в стране. Вполне понятно также, что богословское мышление столицы (т. е. Мемфиса), оформившееся в особую систему, должно было отстаивать свое право на существование в борьбе с гелиопольскими взглядами, завоевывать себе авторитет. Эта цель была достигнута, по-видимому, только в эпоху Нового царства. Одним из важнейших божеств Мемфиса наряду с Пта был хтонический бог Татенен, имя которого означает «поднимающаяся земля». Божества были сопоставлены и слиты в одно – Пта-Татенен. Имя Татенена не встречается в текстах временя Древнего царства, исключая «Памятник мемфисской теологии» (о нем будет сказано далее), и, наоборот, в текстах эпохи Нового царства встречается очень часто. Иконография Пта и Татенена различна, что свидетельствует, видимо, о том, что это разные боги. Но синкретический бог Пта-Татенен в Новом царстве является, несомненно, уже одним божеством, изображаемым в короне с перьями и с изогнутой бородой.

Во времена Нового царства (из более ранних текстов об этом ничего не известно) Пта был наделен женой – богиней Сехмет и сыном – богом Нефертумом. Рамсес III в папирусе Харрис I (47, 6-7) сообщает, что воздвиг для этих божеств часовню и что «Пта, Сехмет и Нефертум пребывают в ней», а богиня в другом месте того же папируса названа «Сехмет великая, возлюбленная Пта». Чаще всего в качестве жены бога Пта в текстах фигурирует Сехмет. Но нередко как супруги бога проходят и другие богини – Бастет, Тефнут, Маат, а также богиня Хатхор в образе обожествляемого в Мемфисе дерева – сикоморы. Третий член мемфисской триады, Нефертум, упоминается еще в «Текстах пирамид» (Руr., § 266а), где сказано, что он – «цветок лотоса у носа Ра», т. е. бог благоухания. В более поздних текстах Нефертум прямо назван «сыном Сехмет». Иногда сыном Пта оказывается Имхотеп, обожествленный везир фараона III династии Джосера, который, кстати сказать, был первым известным по имени верховным жрецом в Гелиополе.

Пта в Мемфисе был главным богом, демиургом, творцом всех богов и мира. Мемфисское жречество создало и разработало свои космогонию и теогонию, которые содержатся в так называемом «Памятнике мемфисской теологии».

"Счастливый случай сохранил нам обрывки одного древнейшего памятника египетского богословия, указывающий на то, что уже в эпоху пирамид, при отсутствии определенного для всего Египта канона, египетская религия открывала дверь богословским умозрениям, развивавшимся под сенью храмов в различных центрах религиозной жизни... Около 720 г. эфиопский фараон Шабака, вероятно по просьбе жрецов главного мемфисского храма в честь Птаха, повелел начертать на черном граните текст, который до тех пор как «произведение предков» хранился написанным на папирусе к не мог избежать разрушительного действия двух тысячелетий: «Он был проеден червями, и его не понимали от начала до конца». Жрецы имели основание дорожить этим документом – он был плодом тенденциозного богословствования, доказывавшего верховенство и единство их бога. Но спасти целиком памятник было уже нельзя – сильно пострадало начало, много пробелов оказалось и в средине, да и язык был настолько архаичен, что иерограмматы храма не нашли возможным последовать не похвальному обыкновению своих не отличающихся строгостью филологических приемов современников и почти не изменили древней орфографии, едва ли сами понимая памятник в его целом. Но с ним случилась новая беда; позднее обитатели местности Мемфиса сделали из него мельничный жернов, вследствие чего погибла еще часть иероглифических строк. В таком виде камень попал в Британский Музей еще в 1805 году". Впервые текст был правильно понят Брестедом. Затем интересные и глубокие исследования текста дали Масперо, Эрман, Зете и, наконец, Юнкер. Благодаря усилиям названных корифеев египтологии этот трудный текст стал понятен. Разногласия в интерпретации отдельных мест не меняют понимания текста в целом, нашего восприятия содержащихся в нем теогонии и космогонии. Возникновение текста относится, вероятнее всего, ко времени IV-V династий, т. е. к моменту наибольшего влияния гелиопольских взглядов. В это время Мемфис был еще молодым городом по сравнению с другими религиозными.центрами Египта, и его религиозные традиции не могли быть столь устойчивыми и авторитетными. Но не следует забывать, что Мемфис был столицей государства и резиденцией фараонов, под эгидой которых должна была сложиться и укрепиться религиозная концепция. По изложенным причинам она не могла избегнуть мощного влияния более древних традиций других центров. Это влияние ярко проявилось в «Памятнике мемфисской теологии». Концепция памятника, несомненно, является искусственным богословским построением мемфисского жречества, созданным во славу и авторитета ради столичного бога – бога Пта. Согласно этой концепции, бог Пта является верховным всеобъемлющим божеством, создателем вселенной и богов. Мемфисские теологи отнюдь не проповедовали монотеизма – наличие верховного бога Пта не исключало существования других божеств. И бог Пта был их создателем, творцом всего, что существует. Как демиург, он отличался особым методом творчества – абстрактно-философским, творческим орудием мемфисского демиурга было божественное слово. Сердце, «седалище мысли», порождало творческую мысль, а реализовалась она вовне, претворяясь в объективную действительность лишь после того, как божественный замысел был произнесен божественными устами. Итак, творческое слово божества – источник бытия, источник всего сущего на земле. Именно поэтому Брестед пришел к.выводу, что уже в глубокой древности египтяне умели размышлять на отвлеченные темы и что понятия, обозначаемые греческими словами noys и logos) (предполагалось, что они занесены в Египет в поздние времена), возникли и развились в Египте, а затем уже попали за его пределы. К этому вполне обоснованному замечанию Брестеда надо добавить следующее. Учение logos, т. е. о «слове» или «речи» как орудии творчества и откровения, содержится у александрийского философа I в. до н.э. Филона. Как указывали Маркс и Энгельс, труды Филона оказали серьезное влияние на фор мирование раннего христианства. И конечно, не случайно Евангелие от Иоанна (I, I-1, 3) начинается следующими словами: «Вначале было слово, и слово было у бога, и слово было бог. Оно было вначале у бога. Все через него начало быть, что начало быть».

Учение о «логосе» можно найти у греческих мыслителей и во времена, предшествующие Филону: у Сократа, Платона, Аристотеля, стоиков. Но учение Филона о «логосе» резко отличается от учений его предшественников. Учение о «логосе» как о творческой силе божества, понимание Филоном «логоса» совпадают с пониманием божественного «слова» в «Памятнике мемфисской теологии». Филон жил и работал в Египте, в Александрии, во всемирном центре эллинизма, где сталкивались идеи Запада и Востока, и был знаком, несомненно, с египетскими воззрениями на природу слова. Но как в Египте, в Мемфисе, в глубокой древности могли самостоятельно возникнуть и развиться подобные идеи, которые, казалось бы, ничего общего с Египтом не имеют? Но это только на первый взгляд. Учение о силе слова в «Памятнике мемфисской теологии» имеет чисто египетские корни, о которых было сказано выше, и искать их за пределами Египта совершенно излишне. Масперо так заканчивает свое блестящее исследование о «Памятнике мемфисской теологии»: "Согласно нашему автору, всякое творческое действие должно исходить от сердца и от языка, – произнесенное про себя, обдумывается (k ;; t), а затем выражается вовне, в словах (wd maw). Высказано твердое убеждение в силе этого «внутреннего слова» и необходимости повторения или объяснения (whm) языком того, что сформулировано в сердце и выражено в словах (mdt tn). Иначе говоря, звук, облеченный в слово, обладает высшим могуществом. Вещи и существа, названные про себя (k ;; t), существуют только в потенции: чтобы они существовали в действительности, их надо произнести (wd mdw), назвать их имена (m ; t rn). Ничего не существует, не получив предварительно своего названия, произнесенного громко".

Выше, в главе о магии, было подчеркнуто, что для египетской магии (как, впрочем, и для магии многих других стран и народов) характерна вера во всемогущество слова. Если человек, обладавший магической силой, мог заклинать и подчинять себе природные стихии, то магические возможности верховного бога, в данном случае бога Пта, естественно, были неограниченны. «Философское» учение мемфисских жрецов о созидательной силе слова бога Пта имеет своим основанием веру египтян во всемогущество слова, характерную для их представлений о магии. Идея, содержащаяся в «Памятнике мемфисской теологии», является поднятым на высший уровень, широко распространенным убеждением в силе магического слова. Иначе говоря, бог Пта, создавая других богов и мир, священнодействовал согласно одному из основных принципов магии. В принципе бог-демиург каждого населенного пункта мог бы действовать аналогично. Мемфисские жрецы не были в этом отношении новаторами, как принято думать: их бог Пта был наделен «творческим словом», согласно религиозному мировоззрению египтян, в котором магия играла весьма и весьма значительную роль.

Знаменательно, что в «Памятнике мемфисской теологии» содержатся совершенно явные следы влияния Гелиополя. И это не удивительно: ведь Гелиополь был расположен по соседству с Мемфисом и не мог не оказать влияния на значительно более поздние теогонию и космогонию Мемфиса. Не исключено, что учение о творческой силе слова, изложенное в «Памятнике мемфисской теологии», навеяно взглядами Гелиополя. Но доказать это нельзя. В уже упомянутом папирусе Бремяер-Риад (26.22) – следовательно, в поздней редакции гелиопольской космогонии (IV в. до н.э.) – содержатся такие слова: «Многие существа вышли из уст моих». Их наличие в Бремнер-Ринд может объясняться как заимствованием из древнего гелиопольского текста, так и влиянием мемфисских взглядов. Обе возможности налицо. Гелиопольское влияние, бесспорно, сказалось в упоминании гелиопольской эннеады и Атума, а также в отождествлении Пта и Атума: «Возникший как сердце и возникший как язык в образе Атума, он Пта великий...» Далее в том же «Памятнике мемфисской теологии» сказано: «Его эннеада перед ним – это зубы и губы, семя и пальцы Атума. Эннеада – это зубы и губы [бога Пта], уста которого назвали все вещи, породили Шу и Тефнут, породили эннеаду...» Как бы ни интерпретировать это трудное место, гелиопольское влияние здесь очевидно. Идет речь об эннеаде Пта, которая создана по образцу гелиопольской эннеады. Во главе первой стоит Пта, во главе второй – Атум. Начало текста сильно повреждено, но тем не менее понятно, что Пта создал себя в восьми ипостасях: «Пта на своем троне», «Пта-Нун, создавший Атума», «Пта-Наунет, родившая Атума», «Пта, сердце и язык эннеады», и еще четыре ипостаси, наименования которых не сохранились. Число 8 напоминает, естественно, гермопольскую «восьмерку», так называемую огдоаду. Наконец, в «Памятнике мемфисской теологии» Пта, как и Атум в гелиопольских теогонии и космогонии, назван «поднимающейся землей», т. е. первозданным холмом, вышедшим из первобытных вод. Так он назван и в Берлинском папирусе № 3048.

В разных текстах Пта выступает в качестве покровителя ремесел, поэтому греки отождествляли его со своим Гефестом. Пта считался также «владыкой истины», божеством справедливости. Интересно отметить, что в некоторых текстах говорится о глазах Пта – солнце и луне.

В русле синкретизма Пта отождествлялся с богами Нуном, Тотом, Атумом, Сокаром, Осирисом, Ра, Амоном, Себеком-Ра и др. Культ Пта был широко распространен за пределами Мемфиса: ему были посвящены храмы или часовни в Фивах, Абидосе, Гермополе, Гермонте, Бубасте, Эдфу, Дендере, Александрии, на острове Филэ и за пределами Египта – в Аскалоне, в оазисе Харга, в Нубии, на Синае. Такое широкое распространение культа объясняется тем, что Пта был богом древней столицы Египта – Мемфиса, многовековой резиденции фараонов. В заключение следует сказать, что в поздние времена Пта иногда воспринимался как двуполое божество.

Гермополь


Древний Гермополь расположен в Среднем Египте. Современное арабское название Эль-Ашмунейн происходит от коптского Шмун, восходящего к египетскому Хмун – «восемь», что обозначает восьмерку местных богов, или огдоаду. Греки называли этот город Гермополем, так как отождествляли главного бога города – бога Тота – со своим Гермесом. От древнего Гермополя ничего не осталось. Располагался город на западном берегу Нила, недалеко от того места, где от русла Нила ответвляется на запад канал Бахр-эль-Юсуф.

Некрополь Гермополя находился в местности, именуемой в наше время Туне-эль-Гебель. Гермополь был метрополией Заячьего нома, правителей которого погребали в расположенном неподалеку Эль-Берше.

«Восемь» как название Гермополя в «Текстах пирамид» вовсе не встречается, но начиная со времени Среднего царства оно фигурирует в разных текстах. После падения централизованной монархии Древнего царства правители Гермополя почувствовали себя самостоятельными: они датировали свои надписи не годами правивших фараонов, а годами собственного правления. «Они редко называют фараонов по имени, хотя и говорят о себе как об их вельможах. Эти Аханахты, Ихи, Нехери, Тотнахты и т. п. владели знаменитыми хатнубскими копями, в которых дошло до нас много длинных курсивных надписей с изложением обстоятельств экспедиций для разработки их в видах сооружения храма Тоту. Они самостоятельно распоряжаются этим государственным имуществом и уже при VI династии доставляют царю алебастр скорее как подарок, чем в качестве повинности. Здесь же номархи говорят о своих заслугах по отношению к жителям своего нома и его богу – покровителю Тоту. Эти надписи чрезвычайно интересны для представления о развитии самостоятельности номархов и истории этого времени».

Раскопки германской археологической экспедиции в: 1928-1933 гг. дали представление о плане Гермополя: в северной части города была большая священная площадь, окруженная толстой каменной стеной, за которой укрывалось. население в случае вражеского нашествия. Тут же находился храм бога Тота. Рамсес II соорудил здесь и храм Амона. В гермопольском разделе папируса Харрис I повествуется об отчислениях в пользу Тота, установленных Рамсесом III, и об обновлении стены, окружавшей священную площадь.

Религиозная система Гермополя известна в основном по текстам позднего времени, в значительной мере происходящим не из самого Гермополя, а из других религиозных центров. Прежде всего следует отметить, что между огдоадой Гермополя и богом Тотом нет такой органической и тесной связи, как между Ра и его эннеадой. Знаменательно, что название «Восемь» город получил в честь восьмерки богов, состоящей из четырех пар божеств, в число которых бог Тот не входил. Эти четыре пары (каждая состояла из бога и богини), вне всякого сомнения, не были исконными богами ни самого Гермополя, ни близлежащих мест; они – результат теологической спекуляции жречества. Этими четырьмя парами божеств были представлены стихии, из которых возник организованный мир: Нун и Наунет – первобытный океан, Хух и Хаухет – бесконечность пространства, Кук и Каукет – мрак, Амон и Амаунет – невидимое. Вряд ли следует подчеркивать в высокой степени абстрактный характер этих божеств. Можно даже сказать, что эти четыре пары божеств были в большей мере символами, обозначавшими четыре начала, чем божествами, их олицетворявшими. Изображались боги с головами лягушек, а богини – с головами змей. Следует подчеркнуть, что Нун и Наунет – символы первобытного океана входят и в цикл мемфисских божеств, а Нун фигурирует как первобытный океан и в гелиопольском учении о создании богов и мира. Невозможно сказать, кто у кого заимствовал имена божеств и что за ними скрывалось. Всякие догадки на этот счет более чем рискованны. Ограничимся лишь констатацией связей и взаимовлияний, что само по себе крайне важно. Взаимовлияния проявлялись на почве Гермополя в различных, друг с другом не согласованных и порой запутанных формах, и попытки систематизировать их, привести к общему знаменателю обречены на неудачу. По причине скудости источников, неопределенности содержащейся в них информации трудно сказать, каковы были взаимоотношения между огдоадой и Тотом. Не ясен ни самый процесс теогонии и космогонии, ни роль, какую в этом процессе играла огдоада. По поздним данным, из Фив огдоада, завершив процесс творения, удалилась на холм Джеме (современное Мединет Абу). Здесь умерли и погребены все ее члены.

Б. Тураев приводит ряд выдержек из текстов птолемеевского времени, в которых говорится о деятельности членов огдоады при создании вселенной. Боги проходят под титулами: «отец отцов всех богов», "сотворивший горняя, давший бытие дольним> и т. п. «Из этих текстов достаточно ясно, что с ними было соединено представление о мироздании».

По совокупности данных главным в гермопольской теогонии и космогонии было: во-первых, появление из первобытного океана первозданного холма на месте Гермополя; во-вторых, возникновение на холме чудесного лотоса; в-третьих, рождение из этого лотоса бога-ребенка с пальцем у рта. Этим последним актом завершается сотворение мира и солнца; бог-ребенок порождает других богов и людей, причем о людях говорится, что они появились «из глаз» бога (вспомним слезы бога Pa!) – об этом же сообщается в текстах храма Эдфу.

Существовала и другая гермопольская версия космогонии и теогонии, но информация о ней скудна и противоречива. Суть версии в следующем: неизвестно, от кого и как в Гермополе появилось божественное яйцо, из которого произошел сам бог Ра, сотворивший затем других богов. Знаменитый Петосирис, верховный жрец бога Тота в Гермополе в начале македонского владычества, повествует о том, что скорлупа этого божественного яйца зарыта на земле Гермополя.

Имя бога Тота встречается уже в «Текстах пирамид» и в других религиозных текстах более позднего времени. Из-за отсутствия информации в источниках до сих пор не представляется возможным установить, когда, почему и как бог Тот стал верховным богом в Гермополе, возглавлявшим огдоаду. Видимо, это произошло довольно поздно.

В птолемеевские времена о боге Тоте вполне определенно говорится как о демиурге и победителе сил мрака. В "Тексгах пирамид> и в ряде других Тот проходит как бог луны. В уже упомянутой «Книге Коровы» рассказывается, как бог Ра приказал богу Тоту быть его заместителем, везиром на небе: луна – помощник солнца в освещении земли. С Тотом в качестве бога луны связывалось представление о времени (фазы луны), счете, знании письма и всех наук, в первую очередь магии. Тот считался богом-покровителем профессиональных писцов. Сохранился ряд молитв, адресованных писцами своему богу (например, папирусы Анастаси III, 4.12-5.4; Анастаси V, 4.2-10.2; Салье I, 8.2-8.6). На виньетках 125-й главы «Книги мертвых» Тот фигурирует как писец великого суда богов в загробном мире, он активно участвует в вынесении окончательного приговора душе умершего, сердце которого взвешивается на точных весах. Отсюда Тот – «владыка Истины», судья в мире богов и покровитель судей. В известной мифологической сказке о «Злоключениях Хора и Сетха» Тот является писцом эннеады. Во времена Нового царства бог Тот считался творцом разных языков. Отмечено, что по крайней мере в двух текстах он назван «отличающим язык [одной] страны от [языка] другой».

В мифологической истории Египта, в истории фараонов – богов, Тоту отведено определенное место, он правил после бога Хора и до богини Маат, причем на его царствование приходится 7726 лет. В мифах и легендах Тот в качестве фараона не выступает. Тот «не вызывал своим именем в египтянах представления о своей роли в качестве фараона, как это мы видим относительно богов эннеады и Гора; гораздо охотнее они видели в нем не царя, а его советника и визиря. Египтяне не могли представить себе своей страны иной и в иных условиях, чем они ее видели; бюрократическое устройство с фараоном во главе должно было быть современным ей и возводилось к богам».

Бог Тот был весьма популярной фигурой египетского пантеона на территории всего Египта во все времена. По характеристике Б. Тураева, он был у египтян «идеалом высшей премудрости и правды, олицетворением лучших сторон человеческой природы, воплощением идеи откровения» и олицетворением ума. Культ этого божества был широко распространен в стране. Помимо Гермополя (Hermopolis magna) и Малого Гермополя (Hermopolis parva) культ Тота существовал в Фивах, Абидосе, Гераклеополе, Фаюме, Танисе, Бубасте, Эдфу, Дендере, Мемфисе, на Синае, в Нубии и т


Закрыть ... [X]

Рюкзак крючком - Самое интересное в блогах - LiveInternet Поделка из бумаги верблюда

Как связать детский рюкзак крючком для девочки Детский рюкзак крючком схемы и описание - Imgur
Как связать детский рюкзак крючком для девочки Рюкзак крючком - Страна Мам
Как связать детский рюкзак крючком для девочки Берет спицами » Вязание крючком и спицами схемы и модели
Как связать детский рюкзак крючком для девочки Берет спицами схема и описание Вязані шапки берети шарфи
Как связать детский рюкзак крючком для девочки Выкройки сарафанов для офиса
Вязание крючком и спицами, модели и схемы с Вязание спицами для новорожденных: пинетки, шапочки ЖЕНСКАЯ ЛЕТНЯЯ ШАПОЧКЛЯ ДЕВОЧКИ Как крючком связать Как приготовить суши в домашних условиях - рецепт с фото пошагово Как сшить чехол на стул или табуретку? Круговое вязание на спицах с леской Обращение с отходами / Информация по теме / Экология Пасхальные яйца - веселые зайцы. - Ярмарка Мастеров - ручная Поделки, украшение интерьера Записи в рубрике поделки